я в институте, скажите на проходной, что ко мне. Я сейчас предупрежу охрану. Они такие строгие сейчас, не то что раньше.
Мария схватила ноутбук и выбежала из кофейни, словно пытаясь не заплатить по счету.
Виолетта Петровна оказалась очень стройной и подтянутой для своих лет. Прямая спина, высоко поднятая голова – она явно не проводила свое время у экрана компьютера. Мария по-белому позавидовала ее форме. Ей можно было дать и пятьдесят лет, и даже меньше, если не замечать опущенных век, пигментных пятен на руках и других признаков старения, с которыми так тяжело бороться, даже если ведешь активный и здоровый образ жизни.
Занятия уже закончились. Женщины сели в пустой комнате преподавателей.
– Будете чай? – предложила Виолетта Петровна.
– Ой, я так спешила, что даже конфет не купила.
– Не волнуйтесь, этого добра у нас с избытком. Студенты нас любят. Дарят по любому поводу.
– Ну тогда не откажусь.
Преподавательница налила чай и села напротив.
– Это была ужасающая история. У нас все группы очень сильно сплачиваются, отсюда выходят уже как большие семьи. Такая специфика: все ребята эмоциональные, открытые, все время рядом. Эта группа тоже уже стала сближаться… Возможно, это мне сейчас так кажется, но – как будто даже быстрее, дружнее, чем остальные. И то, что потом случилось, убило их всех. Вы не представляете, как тяжело было на похоронах Кристины. Они все туда пришли. Ревели, как будто их пытают. Потом до конца учебного года все были точно замороженные. Их было так сложно расшевелить. Мы даже сессию тогда им упростили: что смогли – автоматом проставили, не придирались совсем. Дети были на грани. Может быть, только после лета начали в себя приходить… – Она задумалась, погружаясь в воспоминания. – Тогда ведь мы троих ребят своих потеряли.
Мария встрепенулась:
– Как «троих»? Был еще кто-то, кроме Кристины и Алисы?
– А Сашку Рокотова вы не считаете? Вот была бы величина! Не меньше Безрукова. Талантливый парень, да еще трудолюбивый. Не без заскоков звездных, да, но не маньяк-убийца. Думаешь, я бы не увидела его наклонностей? Да здесь, если не открываешься, даже зачеты не сдашь. Мы же в самое нутро человека залазим, чтобы достать его потенциал. Мы потом и характеристики ему писали, и письма составляли – все без толку. Закрыли человека навсегда. Даже не представляю, как мать его все пережила. Да почему «пережила»? Как пытается, так и выживает…
– То есть вы тоже не верите, что Рокотов виноват?
– Как тебе еще-то яснее сказать? Конечно, не верю. И никогда не верила.
Мария решилась полностью довериться собеседнице.
– Я купила дом, в котором жила Кристина. И когда делала ремонт, нашла ее дневник. Оттуда я и узнала, например, как вас зовут и что вы у нее преподавали. И в дневнике очень много места посвящено истории пропажи Алисы, ведь они сдружились, и отношениям с каким-то Костей, которого Кристина встретила в середине февраля, почти за месяц до своей смерти. Он оказался странным человеком, даже напал на влюбленную девчонку, попытался изнасиловать. Но Кристине удалось сбежать, и она с ним порвала. Буквально накануне убийства. Но в следствии эту версию даже не отработали. Это ли не странно?
– Ну да, наверное, – засомневалась преподаватель. – Вы откуда знаете, что не отработали?
– Ой, я уже прошерстила все что могла. Встретилась с адвокатом Александра – он мне очень помог. Более того, я выяснила, что этот Костя, скорее всего, и не Костя вовсе. Кристина писала, что он говорил ей, что преподает в госуниверситете химию. Так я в архив университета попала, но такого сотрудника там в то время не значилось. А если он соврал о работе, то мог соврать о чем угодно, даже о том, как его зовут.
– Да, Маша, я с вами соглашусь. Но что вы хотите узнать от меня?
– Даже не знаю, – чуть смутилась Мария. – Если честно, я пытаюсь найти всех, кто указан в дневнике. Может быть, вы вспомните молодого человека, который встречал или провожал ее, какой-нибудь разговор… Хоть что-то.
Виолетта Петровна задумалась, легко качая головой. Мария напряженно смотрела на нее.
– Нет, Маша. Совсем ничего не могу вспомнить. Столько лет прошло. Но я так рада услышать, что Саша имеет шанс на спасение. Что кто-то еще за него борется. Не останавливайтесь. Я уверена, что это была огромная ошибка.
Мария погрустнела. Ну что такого могла бы ей рассказать преподаватель танцев? Как у Кристины получалось гранд плие? Но… может, она знает того, кто знает? Кристинины подружки-сокурсницы. Девчонки всегда в курсе личной жизни друг друга. Всегда видят больше, чем им рассказывают.
– А вы помните ее однокурсниц? Катю, Настю, Иру… – вспомнила она выписанные в ноутбук имена.
– Ой, Маша. Через меня столько Кать прошло за жизнь. Первое время ребята приходят после окончания, особенно девочки. Делятся, где и что у них складывается. Но после пяти лет, а особенно десяти, уже забывают дорогу в свою альма-матер. Вы же понимаете, семьями обзаводятся, разъезжаются по всей стране, а то и за границу. А за ними следующий выпуск. Сейчас посмотрю, но, скорее всего, у меня даже в телефоне не осталось их номеров.
Она достала мобильный и, прищурясь, начала листать книгу контактов.
– Каждый раз, когда телефон приходится менять, все заново с этими номерами. Беда какая-то… Нет, даже здесь не помогу.
– Что, ни одна выпускница вам не запомнилась?
– Постой. Ира, ты сказала? Ирина Подгорная, это ведь как раз тот выпуск.
– А кто это?
– Ты не знаешь Подгорную? Да она ведь ведущая актриса нашего драматического театра.
– Простите. Я не театралка совсем, – тихонько прошептала Мария. Вот муж наверняка назвал бы пару ее удачных ролей.
Виолетта Петровна улыбнулась.
– Мир на театре точно не сходится. Только для самих актеров это непреложно, иначе все усилия впустую.
– У вас, может быть, есть ее номер телефона?
Преподаватель красноречиво развела руками.
– Ладно, я больше не буду вас отвлекать. Вы повспоминайте ту зиму. Вдруг что-нибудь придет на ум. И если найдете контакты однокурсников Кристины, то обязательно мне отправьте.
– Простите, ничем вам не помогла.
– На самом деле очень помогли. Ваша уверенность в Рокотове – как ветер в мой замирающий ветряк. Я очень рада, что это не моя блажь и не только мне это все надо.
– Вы меня тоже чуть-чуть обнадежили. Та история – точно недочитанная книга на прикроватном столике. Я вспоминаю ее почти каждый вечер и все не могу с ней расстаться. Все эти годы… Если вам будет что-то нужно, то обращайтесь.
Мария встала, собираясь уходить.
– Обязательно.
Когда она вышла из института, то ощутила, как прогрелся к вечеру воздух, совсем лето. Обычно отступление зимы Шубина воспринимала
