со стулом, шкафчик на гнутых ножках. Глаз радуется простоте и уюту. Как-будто это место я всегда искала. Отлично было бы провести здесь оставшуюся жизнь, вдали от людей. Чтобы никто не трогал. Было бы идеальным решением.
- Ты сожешь оставаться у меня столько, сколько тебе нужно. Не торопись, моя дочка пока не собирается приезжать, тебе некого бояться. Продукты в холодильнике, там же есть уже приготовленная еда, поэтому бери и ешь. Завтра с утра уеду на работу….
Я резко обернулась на нее с разглядывания ловца снов, висящем над кроватью. Мария тут же взяла меня за руку и сжала в знак поддержки.
- Да, я вернусь в дом твоего мужа и буду и дальше там работать. Только ты не думай, что скажу что-то про тебя. Нет, ни словом ни жестом не выдам тебя. Но нужно быть в курсе, что они замышляют. А самый лучший способ - это быть в центре событий. Только помни, что я на твоей стороне.
Она говорила так откровенно, что я поверила ей. Только вдруг стало страшно за нее саму.
- А если они узнают, что я здесь? Если…
- Никто ничего не узнает, - сказала уверенно и строго, прижимая мои руки к своей груди. - Ты здесь в безопасности. Никто не узнает. Я обещаю.
Мне так хотелось в это верить. Просто поверить человеку на слово. Как если бы сама знала ее несколько лет. Только я верила Селиму и думала, что узнала его, только…
- Я тебя никогда не предам, - словно прочитала мои мысли и проговорила проникновенно.
И в самую душу запали эти слова, эхом отзываясь в ушах, проникая под кожу и растворяясь в крови.
И притянула к себе. Обнимала крепко и надежно, а я лила слезы отчаяния и какого-то непонятного чувства, что зарождалось в груди.
Только хотелось ухватиться за это чувство и полностью в нем раствориться. Чтобы оно так и грело меня, никуда не исчезало. Я так этого захотела, что обняла Марию в ответ и совсем разрыдалась на ее плече. Как никогда себе не позволяла даже с мамой. Ведь маму я не должна была расстраивать. А тут..
Мария обещала быть на моей стороне. Даже если это временно, я поверю ей. Даже если все потом обернется трагедией доя меня, сейчас я хочу довериться ей. Хотя бы на короткий промежуток времени. У меня просто не осталось сил…
Уснула я на удивление быстро. Наверное, это все усталость, хотя думала, что сна ни в одном глазу. Проснулась же уже в обед, а в квартире было пусто. Съела тарелку самого вкусного куриного супа и переоделась в платье, оставленное на стуле рядом с моей кроватью.
Я старалась не думать о том, что будет дальше, поэтому заняла руки уборкой - самый действенный способ отвлечься от мыслей. В квартире Марии все и так блистало чистотой и уютом, но я все же протерла пыль со всех поверхностей, пропылесосила и помыла полы.
Какого же было мое удивление, когда в одном из ящиков нашла канцелярские принадлежности для рисования. Положила влажную тряпку на край ведра и вытащила резиновые перчатки с рук. Но глаза не могла отвести от цветных и простых карандашей. Будто кто-то уже рисовал ими. Оттого еще ценнее было прикоснуться подушечками пальцев к ним. Ощутить какие гладкие ребра у них и заточенный грифель у простых карандашей.
Нестерпимо захотелось подержать из пальцах, ощутить, даже вдохнуть. Вспомнить свою мечту.
Себя.
Ту, которой я была когда полностью погружалась в рисование.
Взмах карандашом и уже появляются очертания профиля. Еще немного и еще чуть-чуть….
Я так увлеклась, что пришла в себя, когда входная дверь отварилась и Мария зашла внурть.
- Как у тебя дела, дочка? - донесся ее голос из коридора. А я только растерянно переводила взгляд с рисунка карандашом на проем двери. И ведро с грязной водой, с тряпкой и резиновыми перчатками рядом стоят на месте с самого обеда. Сколько часов я вообще рисовала?
- Простите, - проговорила извиняюще, когда Мария вошла в гостиную и увидела меня сидящей у стола и с рисунком перед собой.
Женщина переводила изумленный взгляд с моего лица на карандаш в моей руке. А я не двигалась. Краска схлынула с лица, а в голове хаос, и я никак не могу сообразить, что делать дальше.
- Ты любишь рисовать? - вмиг смягчилась Мария и ее лицо озарила улыбка.
Она правда не злиться? Не будет ругаться, что взяла чужое? А вдруг это ее дочери и дорого как память?
На ее вопрос только кивнула и подскочила как ужаленная с места в тот самый миг, когда моя спасительница зашагала ко мне.
- Я сейчас все уберу. Простите, что без спроса. Я правда не хотела. Оно как-то нечаянно получилось…
Я в ужасе убирала карандаши в ящик, ластик постоянно выскальзывал из рук и я уже отчаялась закончить начатое, хотя уже и при свидетельнице, как одна рука женщины легла на мои пальцы, а второй она погладила меня по спине.
- Все хорошо, Эльнара. Я не злюсь, милая. Ты можешь рисовать сколько хочешь. Моя дочь все равно не любит такое, а если ими будешь пользоваться ты, то не будут здесь пылиться. Сама я уже давно не рисую...
Она смотрела на меня с таким теплом и так успокаивающе гладила по руке, что настороженность постепенно отступала. А вот последнее предложение она произнесла с грустью, опуская голову и проводя подушечками пальцев по моему рисунку.
- У тебя хорошо получилось, - сказала она с улыбкой. - Хорошо пишешь. И мальчик очень милый.
- Аслан, - призналась в том кого изобразила. - Очень хороший малыш, правда упрямый. И в гости ко мне хотел прийти. Только уже не увидимся, наверное, больше. А жаль…
Мне и правду было жаль, что увидеться не получиться. Аслан такой светлый мальчик. Только вот у него не очень, кажется, отношения с отцом. И один мальчишка явно, раз не может наладить отношения с отцом. А мамы его не видела даже, да и он не упомянул о ней.
Ясно только одно - Аслан обижен на отца своего, а мужчина не знает как наладить контакт.
Хотя, если посмотреть, то и я не знаю. Ведь у меня нет своих детей. А мама говорила, что только когда будут свои дети, узнаю какого это постоянно переживать за них, а пока…
- Как прошел ваш день?
