них шелка и кольца.
— Поняла, госпожа.
Маргарита увидела, как Клер внутренне подобралась: не испугалась — включилась. Это было самое ценное.
— Тогда займёмся делами, — сказала Маргарита. — До их приезда я хочу закрыть то, что можно закрыть.
Она поднялась и пошла в правое крыло.
Там пахло тканью и горячей водой — женщины уже начали промывать шерсть. В корыте пенилась вода со щёлоком, и запах был резкий, щиплющий, но чистый. Пряжа, которую вчера казалась грязной и непригодной, постепенно становилась светлее. Женщины работали молча, сосредоточенно: кто-то вычёсывал, кто-то полоскал, кто-то развешивал на верёвках в тёплой комнате.
Луиза сидела у окна и шила — быстро, уверенно. На столе лежали первые маленькие распашонки, аккуратные, без лишних украшений, с швами наружу, как она обещала. Рядом — стопка пелёнок.
— Ты хорошо работаешь, — сказала Маргарита.
Луиза подняла голову и кивнула, не улыбаясь, но в глазах у неё мелькнуло удовлетворение.
— Это простая работа. Чистая. Она успокаивает.
Маргарита посмотрела на Колетт: девочка уже ходила по комнате, укутанная в шаль, и пыталась помогать — раскладывала нитки, как считала нужным, и делала это с серьёзностью человека, которому доверили важное.
— Колетт, — сказала Маргарита, — не бери в рот иголку. Никогда.
— Я не беру, — гордо ответила девочка и тут же… Маргарита увидела, как та машинально поднесла иголку к губам, чтобы освободить руки.
Маргарита подняла бровь.
Колетт замерла и быстро спрятала иголку в ладонь.
— Не беру, — повторила она уже тише.
— Вот и хорошо, — сказала Маргарита спокойно. — Ты мне нужна с пальцами, а не без.
Колетт расплылась в улыбке.
Маргарита вышла в коридор, где её уже ждала Агнешка.
— Ты видела письмо? — спросила знахарка без прелюдий.
— Видела.
— Значит, скоро понаедут “тонкие люди”, — Агнешка произнесла это слово так, будто речь шла о комарах. — И начнут говорить красиво и глупо.
— Они начнут торговаться, — поправила Маргарита.
— А ты начнёшь их резать словами, — усмехнулась Агнешка. — Мне нравится.
Маргарита посмотрела на неё строго.
— Мне сейчас не до развлечений. Мне нужно, чтобы всё было тихо.
Агнешка прищурилась.
— Тихо будет, когда ты начнёшь слушать меня и отдыхать, а не бегать по двору как жеребец.
— Я не бегаю, — возразила Маргарита.
— Ты думаешь быстро, — отрезала Агнешка. — Это то же самое. Тело не успевает.
Маргарита выдохнула.
— Хорошо. Договоримся так: я делаю только то, что нельзя отложить.
— А что нельзя? — тут же спросила Агнешка, ловя её на слове.
Маргарита задумалась и неожиданно для себя улыбнулась.
— Ты.
— Я? — Агнешка даже отступила на шаг.
— Ты и отец Матей. В ближайшее время вы — моя страховка. Не символическая. Реальная.
Знахарка фыркнула.
— Вот умеешь сказать так, что вроде и приятно, и как будто тебя наняли охранять сундук.
— Сундук у меня тоже есть, — спокойно ответила Маргарита. — И он важный.
Агнешка усмехнулась, но спорить не стала.
Из коридора они вышли во двор. Там было прохладно. Небо висело низко, и туман ещё не ушёл, цепляясь за деревья и крыши. Щенки носились по двору, уже не шатаясь, а вполне уверенно. Они начинали показывать характер — и это было важнее внешности.
Маргарита присела у псарни и долго смотрела.
— Этот — смелый, — сказала она, указывая на тёмного, который лез первым ко всему новому.
— Этот — хитрый, — добавила Агнешка, кивая на того, что сначала наблюдал, а потом забирал лучшее.
Маргарита перевела взгляд на светлого — того самого, обещанного священнику. Он сидел чуть в стороне, не суетился, но следил за всем. Когда Маргарита протянула руку, он подошёл и ткнулся носом в ладонь спокойно, без прыжков и визга.
— Вот этот, — сказала Маргарита. — Его.
— Он как священник, — фыркнула Агнешка. — Сначала посмотрит, потом сделает вид, что это было решение Господа.
Маргарита не удержалась от улыбки.
— Именно поэтому он ему и подходит.
Она поднялась и пошла к конюшне.
Кобыла встретила её фырканьем, чуть нервным. Глаза блестели, хвост время от времени подёргивался. Маргарита не трогала живот — не лезла туда, куда не надо. Просто погладила шею, проверила взглядом: дыхание, стойка, аппетит по кормушке.
Конюх, нанятый из деревни, подошёл ближе.
— Госпожа, она стала хуже есть по утрам, — сказал он.
— Сколько дней?
— Три.
Маргарита кивнула.
— Скажи Агнешке. И сам: воду свежую. Сено — сухое. Никаких “остатков”. Если кто-то решит сэкономить на лошади — он будет экономить зубами.
Конюх сглотнул и кивнул.
Маргарита вышла на улицу и на секунду остановилась, чувствуя, как спина просит сесть.
Вот оно, — подумала она. — Тело говорит “хватит”, а голова говорит “ещё”.
Она выбрала тело.
Вернулась в дом, села за стол, разложила бумаги. Письмо короля — отдельно. Письмо отца Матея — рядом. И третий чистый лист — для неё самой.
Она начала писать не письмо, а список. Не длинный, не для красоты — короткий, рубленый.
Ответ королю — уже отправлен. Следить за выплатой.
Щенки: один — священнику, два — оставить для разведения, остальные — позже, не сейчас.
Письмо в “семью породы” — подготовить: запрос на выкуп пары щенков, цена до 50 золотых за каждого, условия доставки.
Люди из города: никаких фамилий, никаких признаний, только аванс и правила.
Роды: запас ткани, воды, свечей, чистых простыней.
После родов: поместье должно кормить всех без помощи извне.
Она остановилась, посмотрела на последний пункт и почувствовала, как в груди поднимается не страх — холодная ясность.
Клер тихо вошла и поставила рядом чашку тёплого отвара.
— Агнешка велела, — сказала она.
— Конечно, — вздохнула Маргарита.
Клер помедлила.
— Госпожа… эти благородные люди… они могут быть опасны?
Маргарита подняла на неё взгляд.
— Опасны не они, — сказала она спокойно. — Опасна их привычка считать, что всё покупается. В том числе люди.
Клер побледнела, но кивнула.
— Я поняла.
— Поэтому мы будем вежливы, — продолжила Маргарита, — но твёрды. И ты, Клер, будешь рядом. Не как служанка. Как хозяйка дома.
Клер расправила плечи.
— Да, госпожа.
Вечером туман снова лёг на землю, и двор стал почти беззвучным. Маргарита вышла на крыльцо, постояла, вдыхая холодный воздух. Осень уже не спрашивала разрешения. Она просто входила.
Время действительно ускорялось.
И теперь у Маргариты был выбор только один: не успеть всё — невозможно, но успеть главное — обязательно.
Она вернулась в дом, закрыла за собой дверь и сказала вслух, будто ставила печать на собственном решении:
— Будем готовы.
Глава 19
Начало
Утро начиналось как обычное — именно поэтому Маргарита не сразу поняла, что что-то изменилось.
Она проснулась до рассвета, когда дом ещё спал, а за окнами стояла плотная, вязкая тишина, в которой
