должны приучать студентов к органическому существованию в публичных условиях. За счёт чего? Если следовать заветам Станиславского, за счёт целесообразных действий.
Какие же действия может совершать человек, находясь один? Казалось бы, бесконечное множество, но… не в условиях институтской аудитории. Где есть только стулья, пара ширм и стол для педагога. Как в такой ситуации может студент первого курса органично действовать в излюбленном сюжете всех педагогов: «Ты что-то потерял в своей комнате и пытаешься найти»?! Многие мастера ещё обостряют ситуацию: «Ты спешишь на поезд, но где паспорт?!» И в самом деле, острая ситуация! Однако как её можно отыгрывать в аскетичной до убогости выгородке? Где прятать? Где искать?
Поэтому полноценный одиночный этюд часто пытаются заменить некими симулякрами. Например, педагог заставляет студента/студентку читать газету в то время, когда другие учащиеся или сам педагог задают ему/ей всяческие не относящиеся к теме газетных материалов вопросы. А затем надо суметь подробно пересказать прочитанное.
Подобные упражнения тоже призваны воспитывать в будущих актёрах целесообразность поведения, газету ведь действительно приходится читать, а не просто вид делать. На самом деле в них (упражнениях, а не газетах) есть польза —
В некоторых газетах она тоже есть.
они тренируют умение работать с несколькими объектами одновременно, но ничего особо специфического для обучения актёрскому мастерству в них нет.
Парные этюды тоже разыгрываются в аскетичной обстановке учебных аудиторий. Но разница принципиальная. Одиночный – про взаимодействие с предметной средой.
Нет среды – невозможно действовать. Парный – про взаимодействие с другим человеком. Есть партнёр – есть взаимодействие. Даже в предельно условной ситуации, когда два стула и стол обозначают комнату в общежитии, кафе, офис – короче, любой интерьер, а пустое пространство – поляну в лесу, берег моря, автобусную остановку – да что угодно! Главное, что есть реальный партнёр, с которым можно реально взаимодействовать. В данном случае условность может работать и в плюс, тренируя способность удерживать в сознании предлагаемые обстоятельства. В театре всё может быть условным. Всё, кроме человека. Он всегда реален, даже если играет Призрака отца Гамлета.
Так что единственным осмысленным одиночным этюдом может быть телефонный разговор.
ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР
Почему? Правильно, потому что появляется партнёр.
То есть собеседник. Правда, он воображаемый. Но нам уже не привыкать. Мы и со стулом налаживали контакт, и с воображаемым предметом взаимодействовали. А с воображаемым партнёром и подавно сумеем пообщаться.
Но полноценный телефонный разговор с воображаемым партнёром вести не так-то просто. По сути это уже полноценный этюд, да ещё и усложнённый отсутствием реального партнёра. Так что с этого не стоит начинать.
А с чего же тогда?
Тут самое время вспомнить о Николае Демидове.
Помните? Оппонент Станиславского.
Он на первых же занятиях давал своим ученикам простенькие диалоги, вроде:
– Как дела у Игоря Николаевича?
– Всё уже наладилось.
При этом не объяснялось ни кто такой Игорь Николаевич, ни что с ним случилось. Не оговаривалось и то, как спрашивающий должен относится к этому абстрактному Игорю Николаевичу и насколько ему важно знать про его дела. Один просто спрашивает, другой просто отвечает. В чём тут подвох? Не стану пересказывать Демидова, обратитесь лучше к первоисточнику. А я расскажу вам, как я воспользовался его методикой.
Ещё раз начнём сначала. В чём главный смысл этюда как способа обучения актёрскому мастерству?
В том, чтобы с первых шагов ученик вступал в живой контакт со своими товарищами, находился здесь и сейчас. Но сыграть сходу полноценный этюд новичкам очень трудно. Надо начинать с совсем небольшого этюдика, с микроэтюда. Отсюда и возникла идея свести объём первых этюдов к минимуму – к двум фразам.
Действительно, минимальная трансакция (если обратиться к основоположнику трансактного анализа Эрику Бёрну). Причём не доверять сочинение этого кратчайшего диалога самим студентам, чтобы они не задумывались о словах, но слова должны быть крайне простыми, разговорными, не требующими особых усилий для запоминания. Впрочем, все эти подробности уже стали ясны из самого текста диалога.
И всё-таки пока не прояснился главный вопрос: как этот диалог работает?
За подробным разъяснением ещё раз отправляю любопытствующих к книгам Николая Демидова. Мой же ответ таков.
Когда вы усаживаете студентов в круг и просите просто спросить у сидящего, допустим, слева, а затем, когда дойдёт очередь, так же просто ответить на такой же вопрос, обращённый к вам сидящим справа, кто-то обязательно уточняет: «В смысле? Просто спросить?!»
Получив подтверждение, одни в лёгком недоумении поднимают брови, другие пожимают плечами, и все расслабляются. А с другой стороны, человек так устроен, что он не может, вступая в коммуникацию с рядом сидящим, умудриться не установить с ним реальный контакт, хотя бы на уровне «я тебя вижу – я тебя слышу». При этом я ещё упростил текст, доведя его до совсем уж абсолютного минимума.
Я предлагаю студентам такой диалог для первого микроэтюда:
– Да?
– Нет!
Но главная ценность этого нововведения не в том, что такой текст ещё легче запомнить, чем диалоги Демидова. Даже произнесённые в самой лёгкой и необязательной форме, два эти слова неизбежно создают напряжение: ты обратился за поддержкой/согласием/подтверждением, а тебе ответили отказом.
И когда игра пройдёт по всему кругу и первый, кто задал вопрос «Да?» соседу слева, ответит соседу справа «Нет!», я всегда обращаю внимание на то, что, хотя никакого значимого смысла они не вкладывали в свои вопросы, после отрицательной реакции партнёра неприятный осадочек-то остался, так ведь? И ребята соглашаются.
Вот он, тот принципиальный момент, когда рождается непосредственная, сиюминутная реакция, рождается подлинная эмоция.
Да! Чуть было не упустил важный момент: единственное требование, с которым я обращаюсь к участникам перед началом этого упражнения, – увидеть, реально увидеть того, кто сидит рядом, прежде чем к нему обратиться. Но, поскольку мы, перед тем как перейти к этюдам, уже достаточно времени уделили нарабатыванию навыка подлинного взаимодействия с партнёром, можно и не призывать специально видеть партнёров. И так видят. Действительно видят. Потому-то и обращаются неформально и реагируют по-живому.
Итак, прошли первый круг. Я поздравляю всех с успешно сыгранным первым в жизни этюдом. (Это всех расслабляет, включая и тех особо тревожных персон, которые в данном простейшем задании видели подвох.)
И призываю продолжить продвигаться в том же направлении. А именно: повысить градус конфликта! Теперь вы не просто задаёте вопрос и выслушиваете ответ, а добиваетесь, требуете – поддержки, согласия помочь, готовности участвовать (нужное подчеркнуть).
Вот и наступил момент, когда пора вводить понятие действенного глагола. Это словосочетание уже возникало ранее, что логично: мы ведь снова вернулись ближе к началу учебного процесса и движемся параллельно описанным в предыдущих
