разделах упражнениям. Так что в том прошлом мы уже обсудили то, что я напишу сейчас.
ДЕЙСТВЕННЫЕ ГЛАГОЛЫ
Действие – вот инструмент актёра, указал Станиславский. Действие в речи обозначается, как все мы помним из школьной программы, глаголом. Соответственно, и в профессиональной работе режиссёров с актёрами, а также педагогов со студентами глаголы имеют решающее значение. Но оказалось, что не все глаголы одинаково полезны.
Ещё сам К. С. обнаружил, например, что рассказывать что-либо партнёру на сцене категорически нельзя, потому как зрители немедленно начинают скучать и позёвывать. Дабы избежать скуки на сцене, приходилось создателю системы находить более активные, более действенные глаголы. Это непростое, но увлекательное занятие Станиславский назвал определением словесного действия. Следовало выявить истинную цель рассказа, и тогда оказывалось, что рассказ должен напугать или обрадовать, посеять либо развеять сомнения, заморочить голову или же окончательно всё расставить по местам, скрыть или вскрыть истину…
Нахождение наиболее точных и наиболее активных глаголов, которыми следует оперировать актёрам в определённый момент действия, составляет едва ли не главную заботу режиссёра в работе с исполнителями ролей.
Очередное небольшое отступление.
НАЙДИ СЛОВО!
Точность важна не только при определении действенного глагола, но и при выборе любого слова, которое должно помочь исполнителю правильно существовать в обстоятельствах этюда или роли. Проблема в том, что зачастую бывает недостаточно найти слова, которые семантически соответствуют тому, что вы хотите передать исполнителю. В театральном мире существует даже специальное определение «петушиный язык».
Это такой язык, который может быть странен и тёмен для посторонних, но для сработавшейся театральной команды становится системой кодов, позволяющих обмениваться «мыслеформами» с наилучшими результатами. К сожалению, не всегда есть время и возможность выработать такой экономный язык. И далеко не в каждом коллективе это получается, особенно в нынешние времена антреприз, проектов и съёмок сериалов в рекордно короткие сроки. Тем важнее тренировать в себе навык быстрого отбора правильных слов, чтобы в минимальное время вложить в сознание, а лучше в подсознание артиста ключевой образ.
С этим сталкивается всякий практикующий режиссёр, и я тоже вспоминаю множество случаев, когда нерв и ритм репетиции требовали мгновенной реакции, попадания в десятку… а правильное слово не приходило. Точнее, приходило, но – потом. Вспоминаются, конечно, и ситуации, когда слово выскакивало как-то само собой. Понятно, что не само, просто мозг начинал работать с такой интенсивностью, что сознание не успевало отслеживать процесс поиска.
Особенно острые ситуации возникали на телевизионном проекте «Точь-в-точь». Там всегда не хватало времени на подробную вдумчивую работу во время генеральных репетиций перед съёмкой. А по техническим условиям только на этих репетициях весь номер собирался в окончательном виде, и возникала потребность многое уточнить. Иногда приходилось в прямом смысле ограничиваться одним словом или предельно ёмким образом.
Делали номер Chandelier по знаменитому клипу певицы Sia, где маленькая девочка максимально драматично танцует, а точнее говоря, выламывается в неуютном интерьере квартиры с голыми серыми стенами. Пришла Катя Лактионова, девочка-гимнастка, с которой была отрепетирована хореография клипа. На репетиции она всю её замечательно воспроизвела. Но хореограф проекта Вячеслав Кулаев был недоволен тем, что всё это она делает чисто технически, без той эмоциональной отдачи, которая так всех впечатлила в своё время в исполнении Мэдди Зиглер. Мне надо было каким-то образом одиннадцатилетней спортсменке внушить сложнейшую актёрскую задачу, заставить её существовать на пределе, скорее, даже за пределами её эмоционального опыта. При этом времени оставалось в обрез, только-только ещё один раз прогнать номер перед съёмкой. Перед съёмкой в проекте, где дубли исключены.
Я подошёл к Кате, которая сидела на столе, свесив ноги. Серьёзная девочка в трико и парике (как в клипе). Видимо, у меня был очень сосредоточенный вид, поскольку она сразу ещё больше собралась. Я похвалил её за безупречное выполнение рисунка танца и спросил, знает ли она, что значит слово «отчаяние»?» Девочка кивнула. «Она не танцует, – продолжил я, имея в виду героиню клипа, – она мечется в отчаянии, понимаешь?» Девочка опять утвердительно кивнула. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом уже я утвердительно кивнул и отошёл, совершенно не будучи уверенным, что ребёнок, пусть и одарённый, справится с такой задачей. Запустили фонограмму… и Катя наполнила каждое движение таким отчаянием, что я был впечатлён. Как и все, кто находился в съёмочном павильоне.
Ну и ещё один пример со съёмок «шоу перевоплощений». В финале суперсезона в качестве приглашённой звезды должна была выступить Марина Полтева, которая все сезоны проекта занималась вокалом с конкурсантами. Она выбрала для себя образ своей любимой певицы Сезарии Эворы и обратилась ко мне перед репетицией на площадке с вопросом, как ей перевоплотиться в эту замечательную старуху из Кабо-Верде?
Я обратил её внимание на характерный жест, когда Сезария тыльной стороной ладони проводит по лицу, то ли вытирая пот, то ли пытаясь снять усталость. Но эта деталь и ещё несколько подсказок такого рода не отвечали на главный вопрос. Мы, обсуждая персонажа, говорили с Мариной о том, что этой старой женщине с больными ногами приходилось часами стоять на сценах огромных залов, совершать перелёты из страны в страну по ходу мировых турне, ведь она одна содержала не только всё своё многочисленное семейство, но и ещё фактически всю пусть крошечную, но страну.
«Она, – сказал я, – как старый медведь, которого цыган на цепи водит по ярмаркам. Когда звучит музыка, медведь принимается плясать. Ему тяжело, но он старается из последних сил, а то кормить не будут». Марина после съёмок призналась, что она настолько прониклась судьбой несчастного медведя, что даже жесты персонажа у неё возникали совершенно органично.
Обсудив тему действенных глаголов, определяем совместными усилиями ряд глаголов, соответствующих ситуации диалога «Да?» – «Нет!». Этого вполне достаточно, чтобы продолжить упражнение. Конечно, можно сочинить обстоятельства для каждой пары или заставить их самих придумать убедительные мотивы для предстоящего мини-диалога, короче, сделать всё как положено при подготовке к этюду, чтобы ребята получили опору в этих обстоятельствах и могли оправдать свои диалоги.
Но надо ли забивать головы неопытным студентам кучей подробностей ради секундного взаимодействия? Сейчас важны спонтанность и прямой контакт с партнёром. Именно отсутствие сюжетных «подпорок» в сочетании с требованием добиваться согласия от партнёра и создаёт предпосылки для этого. К тому же, повторю, человек просто не может не наполнять смыслом слова, обращённые к другому человеку. Задавая вопрос «Да?», тяготеющий к просьбе, нужно прикладывать особое усилие, чтобы не захотеть услышать в ответ подтверждающее «Да!». Так мы устроены. На этом строится и данное упражнение.
Хочу обратить ваше внимание на ещё один момент. Задающий вопрос заранее знает ответ. И этот ответ
