тяготится ею? С одной стороны, холодильник предназначен для хранения продуктов, и внутренняя пустота может им тяжело переживаться. Но в определённый момент, переполнившись, он будет не способен выполнять свою работу – поддерживать определённую температуру, что его ещё больше огорчит. Он может даже потечь. Тут есть над чем подумать. Возникает пространство интерпретаций, как в работе над любой ролью.
Почти на каждом курсе кто-нибудь подходит с вопросом: «Вот я хочу показать кирпич, а как мне это сделать, если вы не разрешаете нарушать форму самого предмета? Ведь он совсем никак внешне не проявляется». Дался им этот кирпич! Почему именно кирпич? Не могу понять. Возможно, ребят занимает идея наполнить выразительностью самый маловыразительный предмет? Тогда понятно, почему именно кирпич приходит им на ум. Хотя такого объяснения я ни от кого не слышал, это моё предположение.
Что я говорю в ответ? Я говорю, что если не знаешь, как оживить кирпич, оставь его в покое, оглянись вокруг, тебя окружает множество разнообразнейших предметов.
Но бывают и совершенно неожиданные придумки.
Очень высокий, длинноногий парень повалился на пол, отжался на прямых руках (ладони развёрнуты наружу), другой студент подхватил и приподнял его ноги так, что корпус оказался параллельным полу, и с дикой злобой парень стал выкрикивать: «ДА! ДА! ДА! ДА! ДА!» Это было не просто похоже на пулемёт, это и был пулемёт, его жуткая сущность.
А как-то весь курс в дополнение к индивидуальным оживляжам выступил в «командном зачёте». Дело было перед Новым годом. Под конец показа ребята выстроились в цепочку, взялись за руки, закрыли глаза и все слегка обмякли, вроде заснули. Затем крайний слева пошевелил свободной рукой с торчащими из сложенной в кулак ладони двумя пальцами в виде знака V, ткнул ими куда-то в пустоту… и вдруг напрягся, резко открыл глаза и завибрировал, при этом счастливо улыбаясь. Следом стали «оживать» второй, третий и так далее. А первый в это время опять закрыл глаза и обмяк, за ним второй… Так последовательно они «загорались» один за другим от первого к последнему. Затем они стали «загораться и гаснуть» в различных режимах, в точности как гирлянда из лампочек на новогодней ёлке. Под конец все изо всех сил распахнули глаза и дружно задрожали, лучась от счастья. Помимо точности и синхронности исполнения порадовала искренняя восторженность всех участников, соответствующая радостному, праздничному настроению горящих огоньков ёлочной гирлянды.
Надеюсь, я убедил вас, что оживлять предметы весело.
Но в чём польза?
Во-первых, пора уже от «я в предлагаемых обстоятельствах» двигаться дальше к «я уже не я». И попытки «перевоплотиться» в соковыжималку или светофор помогают начать движение в верном направлении. Через игру, почти в шутку. Тем самым незаметно для себя преодолев барьер, отделяющий «я» от «не я».
Во-вторых, оживление предметов помогает телесному раскрепощению, избавлению от выработавшейся у каждого из нас привычки существовать в определённых, достаточно узких рамках допустимого, приличного во внешних проявлениях, провоцирует намного свободнее и разнообразнее использовать своё тело. Но вспомним о практиках «нарушения табу», про которые шёл разговор в начале книги: не через слом, а через раскрытие иных возможностей благодаря тому, что вводятся новые правила, правила игры.
Будем этим заниматься и в дальнейшем.
Теперь вернёмся к двойной сплошной линии, которую оставили далеко позади.
* * *
Вернулись.
Напомню: эта линия обозначает момент, когда в дополнение к тренингу «Поиск себя в пространстве» есть смысл начинать работу по другим разделам. Студенты в какой-то степени овладели теми самыми базовыми навыками, которые позволяют им сосредоточиться на задачах, устанавливать подлинный контакт с партнёрами, значит, можно начать осваивать раздел «Этюды».
Раздел седьмой
Микроэтюды
Долго колебался: на каком уровне следует располагать этот раздел. С формальной точки зрения этюды – это «я в предлагаемых обстоятельствах». Но в реальности «Я» в этюдах не совсем «Я».
Участвуя в разыгрывании какой-либо ситуации, пусть и самой простенькой, перед публикой, пусть и состоящей из однокурсников, человек не может оставаться собой, о чём я уже неоднократно высказался ранее. И это происходит в первую очередь не из-за стремления выглядеть лучше в глазах своих товарищей, хотя и такой нюанс важен, а потому что, оказавшись на сцене, каждый вынужден учитывать её законы. Даже не зная их. А во вторую очередь… Но об этом чуть позже.
Этюды – это связующее звено между упражнениями и работой над драматургическим материалом. Интересно и очень ценно в свете нашей генеральной темы – импровизация, если кто запамятовал, – что Константин Сергеевич посчитал нужным сперва учить будущих актёров импровизировать, а затем уже работать в заданном педагогом/режиссёром рисунке. Ведь этюд – это именно импровизация.
Приходится напоминать об этом очевидном факте, поскольку во многих уважаемых театральных учебных заведениях этюды репетируют. В годы моей театральной юности это было повсеместной практикой. Хочется сразу добавить – порочной практикой. Которая благополучно жива до сих пор по одной простой причине, имя которой показуха.
Каждый мастер курса, каждый педагог по мастерству стремится, чтобы его студенты на экзаменах выглядели достойно. Но этюды, особенно в исполнении студентов первого курса, по определению не могут гарантировать успешного показа. А показывать надо. Это утверждено программой обучения: на экзаменационные показы выносятся сперва этюды, затем педагогические отрывки, затем дипломные спектакли. Так повелось с незапамятных времён, и никто пока не пытался возражать. Не уверен, что этюды надо выносить на экзаменационные показы… Но разговор про то, как следовало бы организовать процесс обучения актёров, нас уведёт слишком далеко.
Итак, этюды. Как к ним подобраться? Студент-первокурсник родного Щукинского института рассказывал, как мастер курса, дама не то чтобы очень старая, но старомодного воспитания (по крайней мере, в области преподавания актёрского мастерства), придя на очередное занятие, начала высказываться в том духе, что теперь повсеместно заговорили про важность импровизации, и внезапно потребовала: «Ну, давайте, импровизируйте!». Чем ввела весь курс в полный ступор. Ещё бы! Требование «Импровизируйте!» ничем не лучше уже упоминавшегося призыва «Самовыражайтесь!». И в том и в другом случае хочется спросить: «А делать-то что?!»
Действительно, что делать? Как подвести студентов к свободной импровизации?
Обычно начинают с одиночных этюдов на органическое молчание. Про сомнительность их пользы я уже писал выше.
И разве не являются одиночными этюдами упражнения на память физических действий? Разве это не полноценный одиночный этюд, в котором студент должен осмысленно и целесообразно действовать на глазах у зрителей – однокурсников и педагогов? Причём в большинстве случаев молча.
Сейчас попробую развить свою мысль подробнее.
Ещё в пору собственного ученичества я засомневался в их продуктивности. Они вроде бы
