точнее, они замечают не только то, что само бросается в глаза (обычно это всякая патология), а подлинно интересные, глубоко индивидуальные проявления. Самое ценное начинается тогда, когда на занятия приносят наблюдения за внутренними тонкими процессами, когда наблюдаемые люди размышляют, вспоминают, принимают решения. Конечно, вы не можете, кроме особых случаев, с уверенностью утверждать, что ваш случайный попутчик в автобусе думал именно о том-то и том-то. Но вы должны найти такую внутреннюю логику, чтобы она органично выразилась в подсмотренных вами внешних проявлениях.
Только не забывайте: надо обязательно наблюдение по свежим следам проиграть, закрепить не только в памяти, но и в теле. Иначе всё забудется. Вернее, внешняя форма в памяти сохранится, забудется главное – то самое зерно образа. Если не получится потренироваться тут же на месте, то хотя бы в свёрнутом виде, мысленно. А при первой возможности проиграйте свой мини-спектакль не менее трёх раз подряд.
Почему не менее трёх? Если мы какое-либо действие, движение повторяем сходным образом три и более раз подряд, то мозг сохраняет его в кратковременной памяти, понимая, что это не случайные телодвижения. Если мы и в последующие дни продолжаем его повторять, мозг закрепляет его как постоянный навык.
Недаром многие актёры используют любой повод, чтобы проиграть – хоть перед случайными знакомыми – свежую зарисовку с натуры. Регулярно, придя на репетицию, актёры спешат поделиться: «Слушайте, только что увидел, так забавно!» В важности этого убеждаются и студенты, когда оказывается, что через пару дней наблюдение, казалось, такое яркое, уже поблекло и не поддаётся восстановлению. Не закрепилось.
Отдельным разделом в программе обучения обычно проходят наблюдения за животными. Я в своей педагогической практике этим тоже занимался, а затем прекратил. Это не значит, что и другим не советую. Занимайтесь на здоровье! Это интересно и на показах выглядит эффектно (если, конечно, хорошо выполнено). Просто чтобы добиться убедительного результата, требуется много усилий и времени, не уверен, что продуктивно их тратить в таком количестве ради освоения достаточно специфического навыка, к тому же совершенно не базового уровня.
Считается, что, работая над воссозданием повадок и пластики животного, студент проникает и в сущность его характера. Мне самому удалось настолько проникнуть в суть характера пятнистой гиены, что Людмила Владимировна Ставская, занимавшаяся с нашим режиссёрским курсом актёрским мастерством, отшатнулась, когда я со злобным взглядом выглянул из-за уложенного набок стола (изображавшего валун в вольере зоопарка). Это была одна из редких моих актёрских удач. Но на самом деле, конечно, мы выдумываем эти характеры, как авторы сказок, наделяем животных антропоморфными качествами.
Как участнику спектакля «Прощай, Маугли!» в Студии Табакова, мне пришлось ходить в зоопарк и наблюдать за волками, тигром, пантерой. Это было очень полезно, но мы не пытались всерьёз имитировать пластику зверей, хотя спектакль совместно с Константином Райкиным ставил Андрей Дрознин – старший, на тот момент (да и сейчас) наиболее авторитетный специалист по сценической пластике в России, если не в мире. Задача была – выявить «звериное начало» в нас, когда внутренний импульс мгновенно реализуется вовне (чему был посвящён специальный тренинг), а не имитировать повадки четвероногих. Мы использовали только отдельные пластические паттерны наших звериных прототипов. При этом спектакль получился очень убедительным по части «звериности». Он стал настолько значимым событием в театральном мире, что даже легендарный режиссёр и продюсер Джозеф Папп прилетел специально в Москву, чтобы его посмотреть.
Кто такой Джозеф Папп? Поинтересуйтесь! Этот человек оказал огромное влияние на развитие американского театра (да и не только) во второй половине ХХ века. Если бы не он, возможно, творческая судьба многих выдающихся американских драматургов, режиссёров и актёров сложилась бы не так удачно.
Часто можно услышать аргумент, что в работе над ролью может помочь аналогия с каким-нибудь животным. Согласен. Бывает достаточно сказать актёру: «Твой персонаж – как шакал». И ему станет ясна суть роли. Но при этом ведь не предполагается, что актёр должен перемещаться на четвереньках и злобно тявкать. Понятно, что речь идёт о сочетании в характере персонажа трусливости и злобности, некой суетливости в движениях, вороватом взгляде.
Но повторяю: если есть время и желание – почему бы и нет!
А вот что и в самом деле очень продуктивно освоить, так это «оживление» предмета.
Раздел шестой
Оживление предмета
Весёлое и полезное занятие – оживлять предметы.
Как это делается? Наполняешь выбранный тобой предмет/механизм/устройство эмоциями, чувствами, переживаниями. Одно условие: предмет, даже анимированный,
От французского animation – оживление, одушевление, отсюда и принятое международное название мультипликации.
должен выполнять именно те функции, которые ему свойственны. То есть вести себя так же, как и в обычном, неживом состоянии. Лампочка (один из любимейших студентами предметов для оживления) загорается и освещает всё вокруг себя. Чайник (ещё один лидер оживления) нагревается и кипятит воду… Ну и так далее. Если вы изображаете паровоз, то он ни при каких условиях не может, подобно моему любимому с детства мультипликационному Паровозику из Ромашкова, сойти с рельсов и начать собирать цветочки. Если вы паровоз – извольте ехать по своему маршруту.
Максимум что вы можете себе позволить, это сойти с рельсов в результате катастрофы.
Кстати, именно аварии, сбои в работе и прочие технические неполадки очень освежают любое «оживление предмета». Если в ПФД «случайности» и «ошибки» добавляют убедительности работе с отсутствующим предметом, то в данном упражнении они обогащают выразительные возможности самого предмета и позволяют придать ему дополнительное человекоподобие благодаря «переживаниям» и «страданиям».
Ведь каждый агрегат и бытовой прибор предназначен для успешного выполнения присущих ему функций.
Любой сбой в работе для него… Дальше фантазируйте сами.
Но и обычная деятельность многих приборов и предметов обихода сопряжена с напряжением (часто в прямом смысле – электрическим), значительными усилиями и даже опасностью. Всё это позволяет в процессе воплощения выявить их яркую эмоциональную «внутреннюю жизнь».
Ещё одно важнейшее условие: внешне, то есть пластически, проявляться оживляемый предмет может только в пределах его реальных форм и степеней подвижности, учитывая заведомое различие между человеком и любым избранным им для оживления объектом. Учащиеся регулярно выражают недовольство этим требованием сохранения внешнего подобия.
Например, если я обращаю внимание студента, который пытался, изображая холодильник, опустить голову и заглянуть в своё «нутро», на то, что у холодильника нет в конструкции такой части, которая может изогнуться, то он в ответ может с обидой спросить: «А как мне, холодильнику, узнать, что у меня внутри?»
Приходится разъяснять, что холодильник нутром чувствует, что у него внутри. Холодильник чувствует свою «заполненность» или «опустошённость». Как это влияет на его самочувствие?
Рад он внутренней тяжести или
