Слушая его, Валя и верила, и не верила своим ушам. Она ожидала чего угодно — скандала, разоблачения, даже оскорблений… Но такое не могло присниться даже во сне… Она вдруг поймала себя на мысли, что даже забыла, о чём сама хотела поговорить с Алексеем и, вспомнив об этом, внезапно прервала его исповедь.
— Лёша… — она снова глубоко вздохнула, как бы собираясь с силами, — Знаешь… тебе никуда не нужно уходить.
— Почему? — он, кажется, впервые за вечер поднял на неё глаза, и Валя невольно подумала, что глаза у него очень красивые — голубые, с тёмным ободком…
— Потому, что это я ухожу от тебя. Так вышло.
— Ты?! — он непонимающе уставился на неё, — Куда?!
— Наверное, это, действительно, судьба. Я тоже хотела с тобой поговорить. Я тоже полюбила другого мужчину, — Валя вдруг подумала, что их диалог сейчас напоминает сцену из плохого водевиля.
— Я понимаю, что ты сейчас говоришь это нарочно, — Алексей покачал головой, — Валя… прости меня, если сможешь…
— Лёша, это ты меня прости. Я, действительно, люблю другого человека. И уже давно. Я виновата перед тобой… правда. Но теперь ты меня поймёшь… Ты забирай свои вещи из гостиницы. Квартира — твоя и Ксюшкина.
— Ты что… Уходишь к нему? — до него, казалось, только дошёл смысл её слов, — Это серьёзно?
— Это серьёзно, — Валя встала с дивана и, направляясь в прихожую, бросила на ходу, — Я уже ушла. Ксюша знает обо всём.
— Ты уходишь? — он снова повторил свой вопрос, и, посмотрев на него, Валя невольно вздрогнула: сжав губы, Алексей с каким-то странным выражением лица наблюдал, как она одевается. Ей показалось, что он едва сдерживается, чтобы не совершить какой-то поступок — накричать, задержать, может, даже ударить… Испугавшись его взгляда, она торопливо застегнула шубку и, схватив сумочку, почти выбежала из квартиры.
Ждать Артура ей не пришлось — не дожидаясь её звонка, он уже приехал за ней и находился на стоянке неподалёку от её дома. Заскочив в салон автомобиля, Валя испытала невероятное облегчение.
— Ну, вот и всё… — растворяясь в его объятиях, она почувствовала себя в безопасности.
— Что он тебе сказал? — расцеловав её, Артур слегка отстранился.
— Ты не поверишь… — Валя в подробностях передала ему разговор с Алексеем. Слушая её, Артур, казалось, входил в ступор.
— Нет… — как-то странно усмехнувшись, он энергично замотал головой, — Так не бывает. Ладно, говори, как есть. Он что-то тебе наговорил обидного?
— Да нет же, — Валя растерянно пожала плечами, — Я сказала правду. Шла объясняться, а пришлось самой выслушивать покаяние.
— Ну, если так… Это круто меняет всё дело.
— В смысле?
— Тебе вообще больше не о чем беспокоиться. Он сам всё сделал за тебя. У тебя должна свалиться с плеч огромная гора.
— Свалилась бы, — усмехнулась Валентина, — Если бы ещё не Ксюха.
— Согласись, что это лучший вариант, чем тот, к которому ты готовилась.
— Да, конечно… — Валя заглянула Артуру в глаза и как-то виновато пригладила его волосы, — Ты так заботишься обо мне… А ведь самому тоже сложно.
— Абсолютно не сложно, — он улыбнулся в ответ, — Мы вместе, и это для меня главное.
— Для меня — тоже… — прижимаясь к его плечу, Валя счастливо зажмурилась, — Самое главное…
* * *
Первые дни после приезда Алексея они больше не общались — тот разговор остался единственным. Валя просто наслаждалась своим счастьем, не торопясь обременять его различными заботами.
«Успею… — думала она каждый раз, когда возникала необходимость позвонить дочери или Алексею, — Всё ещё впереди, а пока пусть будет маленький островок тихой радости… Я имею на неё право».
Она старалась не думать вообще ни о чём — ни о каких-то формальностях, связанных с разводом, ни о том, где и как они будут жить с Артуром после того, как разъедутся с Антониной Васильевной. Она не думала и о самой Антонине Васильевне, общение с которой оказалось довольно сложным делом: женщина имела тяжёлый, деспотичный характер и не совсем искренние манеры — Валя постоянно глазами спотыкалась об её фарфоровую, ненастоящую улыбку и привычку настойчиво выпытывать самые сокровенные секреты собеседника с помощью каких-то хитросплетённых наводящих вопросов. Пообщавшись с новой свекровью пару вечеров, Валентина сделала для себя вывод, что попытки влезть в душу нужно пресекать на самом корню — в этих случаях женщина мгновенно умолкала. Но стоило пойти ей хоть на маленькую уступку и проявить откровенность — душевному выскабливанию не было конца.
«Всё это такие мелочи», — проносилось в голове у Валентины. Ради того, чтобы больше никогда не расставаться с Артуром, она была готова терпеть и не такое.
— Я сегодня подал на развод, — присев за обеденный стол, Артур подвинул к себе тарелку с ужином, заботливо поставленную перед ним матерью — несмотря на все попытки, к кухонной плите Валя допущена не была.
— И когда ты успел?! — она посмотрела на него радостно-удивлённо.
— Днём, когда из филиала возвращался, заехал в суд по пути.
— Ну, значит, и мне пора… — с огромным облегчением вздохнула Валя.
— А ты что, ещё сомневалась? — настала очередь удивляться Артуру.
— Нет, — рассмеялась Валентина, — Просто мне так не хочется ввязываться во все эти дрязги… Я такая счастливая…
— Ну, придётся… — пожав плечами, он поднял на неё глаза, — Мы же не будем записывать ребёнка на твою фамилию, а потом признавать моё отцовство…
— Артур… — услышав его слова о ребёнке, Валя посмотрела укоризненно, глазами показав на Антонину Васильевну.
— А мама уже в курсе, — улыбнувшись, он слегка склонил голову, — Так что не стреляй глазками.
— Артурчик мне всё рассказал, — деланно пряча свою искусственную улыбку, Антонина Васильевна многозначительно приподняла брови, — Поэтому, Валечка, стесняться нечего.
— Да я и не стесняюсь, — подумав совершенно о другом, Валя вдруг изменилась в лице.
— Что с тобой? — заметив перемену её настроения, встревоженно спросил Артур.
— Нет, ничего, — она нарочно встала из-за стола и, собрав грязные тарелки, ушла с ними к мойке, — Всё нормально.
— Валь, ты чего? — подойдя сзади, Артур обнял её за плечи, — Я же вижу. Что-то произошло?
— Потом… — она вымученно улыбнулась ему из-за плеча, сделав вид, что не хочет говорить при его матери.
Позже, в спальне, он снова повторил свой вопрос, и Валя, уже к тому времени придумавшая, что ответить, отчаянно соврала, что не хотела пока ничего говорить Антонине Васильевне, опасаясь, что та будет против внука.
