ты, папа! — возмущенно затрещала любимая доченька.
Тарабрин не стал слушать, вернулся к своим мыслям. Борис Львович не оставлял надежды на взаимную симпатию между его дочерью и Зверевым. Особенно если дело с проектом Егора Александровича выгорит, такой зять вполне может стать тем бриллиантом, с помощью которого он, начальник областного образования, переберется в высокое кресло в Москве. А там, глядишь, займет хороший пост в министерстве образования. Главное — правильно разыграть все карты. И угомонить вездесущую Аделаиду Артуровну.
А еще выяснить, что за фрукт с которым молодой Зверев близко общается в Академгородке. Борис Львович сделал пометку в рабочем блокноте.
Катя продолжала что-то восторженно чирикать, Тарабрин снова погрузился в свои мысли. Борис Львович профессионально умел отключаться, слушая и одновременно не слыша собеседника. При этом не теряя мысль, вычленяя необходимое из потока речи.
Проныра Григорян… Тарабрин прекрасно знал про амбиции Аделаиды. И они его вполне устраивали до последнего момента. Ада планировала сесть в его кресло после того, как он пойдет на повышение. Но сейчас близкая подруга жены, его бывшая любовница, с которой они столько лет слаженно работали и строили карьеру бок о бок, закусила удила и решила обойти его, Тарабрина, на повороте.
Борис Львович снова поморщился, плеснул в хрустальный стакан минеральной воды, сделал глоток, пытаясь избавиться от лошадиной тематики в голове.
— Катюша, а пригласи-ка Егора Александровича к нам в гости, — перебивая дочку, предложил Тарабрин. — Познакомимся, обсудим ваши грандиозные проекты. Глядишь, и я чем-то смогу вам помочь, — закинул удочку Борис Львович.
— Ой, папочка! Это отличная идея! Только, боюсь, у нас совершенно, ну просто катастрофически не хватает времени! Ты понимаешь, скоро первое сентября мы готовим грандиозный праздник — День знаний называется! Ты знаешь, это идея Егора! В том году он устроил мероприятие в школе Жеребцово, а теперь по всей области! Представляешь? Ой, папуля, ты-то уж точно знаешь, — Катин смех рассыпался хрустальным звоном. — По поводу гостей не обещаю спрошу у Егора. У нас, правда-правда очень много дел, папочка, не обижайся. К тебе в гости — это же на целый день! Пока доедем, пока поговорим! А у нас тут такое! — и Катюша снова принялась вываливать на отца последние новости.
Борис Львович поморщился и поторопился завершить разговор с кровиночкой, едва понял, что ничего нового Катюша не расскажет.
Откинувшись на спинку удобного кресла, начальник образования задумался. Если гора не идет к Магомету, товарищ Тарабрин сам приедет в гости к молодому выскочке с огромным потенциалом. Ну что же, он, как высшая образовательная инстанция области, устроит проверку по школам. Повод имеется — подготовка к новому учебному году. Заодно и пообщается с молодым жеребцовским дарованием.
Борис Львович поморщился: и тут кони, будь они не ладны!
Борис Львович ухмыльнулся, сделал еще одну пометку для секретаря в рабочем блокноте, чтобы не забыть передать распоряжения, налил холодной минеральной воды, пододвинул к себе черновик проекта молодого учителя Зверева, продолжил изучать с красным карандашом в руке. Читал внимательно, выделяя особо понравившиеся места и абзацы, что вызывали сомнение у начальника областного образования.
Глава 13
Проект новой образовательной программы в моей голове зрел давно. Как проект школы будущего. Честно говоря, только сейчас, попав в прошлое, пожив здесь заново с учительским опытом и знанием будущего, я окончательно разложил в голове по полочкам все свои идеи, мысли, наброски. Всё то, что в другом времени так и осталось только моими фантазиями. Не тот уровень, не тот статус, не то положение, чтобы менять российское образование. Как говорится: не по Сеньке шапка.
Здесь и сейчас у меня появился шанс.
В летней суете с приключениями, бандитами, похищениями как-то само собой всё сложилось в одну картину. Я всё ещё прикидывал, черкал заметки. Но постепенно план вырисовывался. Осталось найти соратников, кто поддержит на другом уровне, кто поверит в саму идею, кто захочет вместе со мной предотвратить, точнее, изменить будущее, живя в настоящем с верой в то, что коммунизм рано или поздно победит во всём мире.
Продолжая жить в круговерти летних дней с подготовкой к школе, летней практикой, беседами в силовых и образовательных органах я думал, прикидывал и присматривался к людям. С учётом заметок настоящего Егора Зверева и моих знаний я сумел, как мне кажется, соединить будущее с прошлым, чтобы вывести формулу будущего настоящего. Правильного, честного, светлого. Осталась самая малость — убедить высшие силы советского образования дать мне шанс. Дать шанс нам всем.
Если коротко — поверить в новое начинание, выросшее из семян этого времени и грядущего.
Готовился я тщательно, планировал, писал заметки, тезисы, разрабатывал полную версию не только идеи, но и образовательной программы, замахнулся даже на проект школы будущего. Что удивительно, Оксана с удовольствием мне помогала.
После того случая мы как-то незаметно сблизились с девушкой, стали много общаться. В разговорах выяснилось, что у нас много общего. Правда, в отличие от меня старого закостенелого циника, который умудрился не потерять веру в честность и порядочность, Гринева смотрела на мир широко раскрытыми глазами, жила с настежь распахнутым добрым сердцем. И это несмотря на профессию, в которой в принципе не выживают наивные, чересчур чуткие люди. И трагедию в личной жизни. Обожглась Оксана на первой любви знатно, но считала, что просто встретила не своего человека.
«Эх, хотел бы я оказаться твоим человеком, Ксюша», — думал, глядя на русую макушку, склонившуюся над моими заметками. Девушка взялась напечатать все мои наброски, свести в один полноценный труд. Я убеждал, что пока это бессмысленно, потому как идеи лезли, стукались друг о друга, перемешивались, что-то отпадало, что-то наоборот оседало, формулировалось. Но Ксюша только улыбалась и в свободное от фельдшерской работы время проводила за печатной машинкой у меня в саду.
Народ в Жеребцово достаточно быстро привык видеть Оксану в моём дворе и доме. Зубастые односельчанки, охочие до сплетен, не трогали девушку грязными домыслами и пренебрежением. Оксана умудрилась за короткий срок завоевать доверие местных, пришлась всем по душе. И только Митрич регулярно ворчал, поучал и упрямо интересовался: «Когда свадьба-то, Саныч? Уведут жеж девку. Охотников до неё много. Гляди, не упусти!» И грозил пальцем. Я улыбался, соглашался, но ничего не отвечал на провокацию.
В те первые сутки после того, как мы с ребятами спасли Оксану, после долгих допросов, уточнений, ожиданий, бессонной ночи, мы оказались у меня дома в одной постели. Нет, ничего такого не случилось, устали оба,
