же собственный хвост и медленно втягивал его в себя, пожирая. «Хорошо, что он находится за стеклом» — подумал Евклид.
— Интересный, да? — окуляры Бракуса переливались, отражая свет немногочисленных лампочек. — Я назвал его «кольцевик», он пожирает себя и параллельно регенерирует и этот процесс никогда не прекращается, хоть и непрерывно доставляет ему страдания. Самое удивительное, что кольцевик относительно разумен. Он понимает, что наносит себе увечье, но его злость к собственному хвосту настолько сильна, что он готов мириться со всеми неудобствами. Благодарит меня за то, что я держу его здесь и ему никто не мешает. Мечтает, что когда разделается с хвостом, превратится в крылатую бабочку и улетит прочь. Но это, как вы понимаете, вряд ли когда-то произойдёт.
— А вот ещё, посмотрите! — метнулся к следующему террариуму Бракус, — это «ябеда», но не обычный. Это «ябеда-камикадзе». Он разгоняется и со всей мощи врезается в металлическую пластинку, сплющивается и падает без чувств. Потом просыпается и летит к противоположной пластинке. Он делает это настолько точно, что по нему можно часы сверять. Видите циферблат наверху? Уверяю, что количество вмятин на пластинах точно соответствует минутам на часах. Только пластины надо менять периодически, изнашиваются.
— А это вот, человек…
Евклид вздрогнул. Анатом показал на лежащее тело мужчины, покрытое неким подобием мха. Тело лежало без защитного колпака и местами было покрыто тянущимися сквозь отверстия в теле отростками, вроде инопланетных грибов. Живая клумба.
— Симбиоз человека и гриба. Не трогайте, руками, пожалуйста, ему это не нравится. Василий Семёнович. Мы познакомились лет пятьдесят назад. Два человека в Норах, когда-то мы были почти друзьями. Людям психологически сложно оставаться в таких закрытых пространствах, я ушёл в науку, а Вася пристрастился к наркотическим веществам. У нас тут растёт мох, да и вообще много чего галлюциногенного… В конце концов, тело его загнило заживо, но никак не хотело умирать. Тем не менее, прервать жизнь ему не позволяла религия и он умолял меня найти способ избавить его от страданий, не убивая. Я избавил, теперь ему хорошо. Главное поливать периодически. Он взял стоящую рядом игрушечную пластиковую лейку розового цвета и показательно увлажнил своего старого приятеля.
Близко к Василию Семёновичу Евклид предпочёл не подходить, ещё и дыхание задержал, дабы не вдохнуть в лёгкие какие-нибудь ядовитые споры.
«Бракус явно не в себе, Тимофей. Не понимаю как он может наслаждаться, да и вообще жить рядом с этим кошмаром. Не удивлюсь, если он врёт и на самом деле насильно засунул этих несчастных в колбы».
«А мне он нравится! Для человека он весьма прагматичен. А его знания поражают. У меня было пару хозяев врачей, но он на совсем ином уровне».
«Надо быть начеку, меня дрожь берёт от мыслей когда-нибудь оказаться на таком же столе».
— Понимаете для чего вы мне, молодой человек? Вдруг меня настигнет внезапная кончина, кто присмотрит за всеми этими несчастными? Мне нужны ассистенты, хорошие условия, инструмент. Сейчас в моей коллекции около двухсот экземпляров, я бы хотел в десятки раз увеличить это число! Ну а мы всё ближе к нашему подарочку.
— Вы слышали что-нибудь о кабинке чистоты, Бракус? — Обратилась к учёному Эннор. — Комната пыток Нулевой Земли, очень похожая своими методами на то, что вы делаете здесь с некоторыми экспонатами. Там допрашивают потенциальных преступников, используя самые передовые технологии. Например подсаживают в мозг человека грибы, вроде ваших или внедряют в части тела сатанов металлические спицы с заклинаниями. Вы бы стали отличным специалистом в том месте.
— Пытки? О нет, увольте! Я давно сдвинул границы собственной гуманности, но только на благо жизни. Однако смотреть и учиться я всегда рад.
Евклиду ощущал, что не может больше с любопытством осматривать экспонаты коллекции, ему хотелось скорее покинуть это место. Без сомнения, такой союзник как Бракус мог бы быть очень полезен, но мириться с его «особенностями» было непросто. Евклид и Эннор, напротив с интересом рассматривали всё, что их окружало, Бракусу даже пришлось вмешаться несколько раз, чтобы в вязаных перчатках Суетящегося демона вдруг не оказалось какое-то опасное или наоборот слишком уж хрупкое существо.
— А вот и мой подарок, молодой человек!
Они остановились перед стеной, на которой находилось что-то большое, накрытое куском пропитанной тёмными пятнами жидкости, материи. Материя, как и многие другие поверхности «комнаты за шторкой» была испещрена магическими символами.
— Только прошу вас, молодой человек, сдерживайте эмоции. Помните, что я ваш друг, а не враг.
— Давайте уже, показывайте, — буркнул Евклид. Фантазия вовсю рисовала ему самые ужасные картины из фильмов ужасов. Хотя, он и сам уже давно ощущал себя героем такого фильма.
Анатом снял правую перчатку и щупальца метнулись к простыне. Аккуратно со всех сторон он снимал ткань, местами приклеенную к объекту, стараясь не доставлять беспокойства существу, висящему за ней.
Ткань спала и в груди Евклида кольнуло.
На стене висел Тито.
Грузное обнажённое тело, с местами почерневшей кожей и рваным разрезом на груди. Он тяжело дышал, к его телу было подсоединено несколько трубок с жидкостями. Поверхность его тела усеивало множество игл с квадратными навершиями, вроде тех, что используются в китайской медицине.
Молодой человек сглотнул и перевёл взгляд на Бракуса, ожидая объяснений.
— Насколько я знаю, вы знакомы с этим человеком, не так ли? — Бракус обращался к Евклиду, но его щупальца скользили по иглам на теле пациента, поправляли трубки, а глаза, жадно поглощали информацию, исходящую от тела пациента.
Этот человек прибыл в Норы совсем недавно, в ужасном состоянии и я почти сразу принял его. Он сказал, что его имя Тито и поведал мне, что сбежал от короля Закхарда Разумного, одного из Оккику, так и не закончив преобразования. Сказал, что готов на всё, ради спасения и что в Хаосуме появился нормализатор невероятных способностей. Он передал мне в доказательство своих слов, а также в качестве оплаты, девятую аксиому «О телах и вращении». Сказал, что если я вытащу его, то он даст мне информацию о том, как найти вас, молодой человек.
Тито не знал, что я могу вытащить из головы информацию и без слов, но его уважительное отношение и отчаянное положение заставили меня взяться за работу. К тому же получить в свои руки экземпляр некроманта так и не закончившего преобразования я счёл за невероятную удачу и знак судьбы. А ещё эти забавные песенки, которые он постоянно напевал… Талант!
А потом явилась ваша команда, легко справившаяся с маленькой проверочной засадой и вся картинка окончательно сложилась в моей продолговатой голове.
— Тито был моим наставником на территории
