болтали без умолку, смеялись над его шутками — даже теми, что были совсем несмешными. Они пили, шутили, танцевали у столика, и Орлов, уже изрядно захмелевший, вдруг почувствовал, что ему отчаянно хочется забыть всё: Сашу, сообщение от Миши, свои терзания.
Он предложил одной из девушек поехать к нему — скорее от отчаяния, чем от искреннего желания. Та с радостью согласилась, а её подруга, подмигнув, пожелала им «приятного вечера».
И вот теперь он проснулся с больной головой, в своей спальне, а напротив стояла незнакомка, которая вела себя так, будто они знакомы уже давно.
— Я тебе завтрак приготовила, милый, — пропела девушка, лучезарно улыбаясь. — Какой я тебе «милый»? И какой ещё завтрак? — психанул Сергей и встал, слегка пошатываясь. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Послушай… как тебя зовут? — Катя, — немного растерянно ответила девушка, её улыбка дрогнула. — Катя, я… я не в том состоянии, чтобы принимать гостей. И, честно говоря, я не помню, чтобы мы договаривались о чём-то. И почему ты тут ночевала?
Сергей Викторович зашёл на кухню, чтобы выпить воды, и чуть не задохнулся от возмущения. На столе, прямо в сковороде, стояла яичница — края уже подсохли, желток потерял идеальную форму. Рядом в чашке с сердечком дымился чай, источая запах дешёвой ароматизированной заварки — где она только такой нашла. В шкафу с кофе всё было переставлено: его любимая кружка теперь стояла на нижней полке, а на видном месте красовалась незнакомая чашка. Мужчина стиснул зубы — раздражение, копившееся с утра, готово было выплеснуться наружу.
— Кто тебе разрешал трогать что-то на моей кухне? — закипел Сергей, с грохотом ставя стакан на стол. — Ни одна женщина не смеет здесь наводить свои порядки!
— Ты зачем так ругаешься? — голос Кати дрогнул, в глазах мелькнула обида. — Я же хотела как лучше… Приготовить завтрак, создать уют… — А я тебя не просил! — он резко развернулся к ней. — Давай, уходи отсюда. Немедленно. — В смысле? Куда уходить? — она отступила на шаг, прижимая руки к груди. — Куда хочешь. Вали давай. И чтобы больше я тебя здесь не видел. — Да ты хам! — её голос зазвенел от возмущения. — Никакой от тебя пользы. Привёз домой и сразу спать завалился, вот уж герой! — Не понял. Между нами ничего не было? — Сергей нахмурился, пытаясь вспомнить подробности вечера. — Да ты на ногах еле стоял! Так напился, что даже не соображал, что делаешь. И какого-то Сашу всё время звал. Ненормальный.
Сергей замер. Имя «Саша» прозвучало как пощёчина — внезапно, резко, больно. Он выдохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Внутри что-то дрогнуло: стыд за своё поведение смешался с облегчением от того, что дальше мимолётного вечера дело не зашло. Он молча подошёл к раковине, налил стакан воды и сделал несколько глотков, стараясь унять внутреннюю бурю.
Затем направился в комнату, где на кресле валялись вещи Кати — юбка, блузка, чулки, небрежно брошенные накануне. Собрал их, аккуратно сложил и подал удивлённой девушке.
— У тебя пять минут, и чтобы тебя тут не было. Поняла? — произнёс он твёрдо, но уже без крика — скорее устало, чем злобно.
Катя сжала губы, взяла вещи, бросила на него презрительный взгляд, но спорить не стала. Молча направилась в прихожую, где начала торопливо надевать пальто.
Пока она застёгивала пуговицы, Сергей стоял в дверном проёме, наблюдая за её движениями. В голове крутились мысли: «Саша… Я звал её даже тогда, когда пытался забыть. Значит, всё это время думал только о ней? И что теперь делать?»
— И ещё, — вдруг добавил он, когда Катя уже взялась за ручку двери. — Спасибо, что ничего не случилось. Это… важно.
Она обернулась, посмотрела на него с недоумением, потом слегка кивнула: — Ладно. Прощай, Сергей Викторович.
Дверь захлопнулась. Орлов остался один в пустой квартире. Тишина давила, но теперь она казалась не враждебной, а очищающей. Он вернулся на кухню, убрал яичницу, выбросил остывший чай и поставил свою любимую кружку на привычное место.
Сергей подошёл к журнальному столику и стал перебирать газеты, среди которых нашёл приглашение: «Котов Степан Алексеевич приглашает господина Орлова и его госпожу на вечер в ресторан „Разин“. Форма одежды — вечерняя».
Он повертел карточку в руках — тиснёная бумага, золотые буквы, лаконичный дизайн. «Чёрт, совсем вылетело из головы, — прошептал Сергей, опускаясь в кресло. — Это уже через два дня. Нужно сообщить Александре, чтобы она успела купить подходящий наряд».
В голове тут же всплыли вчерашние события: разговор с Ильёй, стыд после ухода Кати, мучительные мысли о Саше. И вдруг осознание: этот вечер — шанс. Возможность увидеть её, поговорить не в офисной суете, а в спокойной обстановке.
Орлов открыл телефон и набрал сообщение: «Александра, добрый день. Званый вечер у Котова через два дня. Надеюсь, вы помните, что обещали мне».
Он замер, глядя на экран. Пальцы слегка дрожали — непривычное для него волнение. Прошло всего несколько секунд, но они показались вечностью.
И буквально через пару мгновений прилетел ответ: «Здравствуйте, господин Орлов. Я помню. Буду».
Сергей выдохнул с облегчением, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Короткий ответ, никаких лишних слов — типичная Саша.
Сергей отложил телефон и направился в душ.
Глава 19
Я ее люблю
Понедельник начался в соответствии с известной народной мудростью о том, что это день самый тяжёлый. Орлов приехал в офис чернее тучи. Сотрудники, встречавшиеся по дороге, инстинктивно расступались, отводили глаза, торопливо прятали телефоны и делали вид, что очень заняты.
Мужчина буквально вбежал в свой кабинет и хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла в окнах приёмной. Секретарша Ольга вздрогнула, подняла глаза от монитора, нервно поправила очки и тут же уткнулась в бумаги, делая вид, что ничего не заметила. Сергей упал в кресло, сжал подлокотники и уставился в одну точку на стене — в ту самую трещину между панелями, которую обычно не замечал.
Сергей Викторович никак не мог справиться со своими чувствами. Со вчерашнего вечера он был не в духе, а ночь прошла в мучительном полусне: ворочался, вспоминал разговор с Сашей, её короткий ответ «Я помню. Буду», мысли о предстоящем вечере у Котова.
Сегодня он решил, что ему лучше не видеть Александру. Боялся, что зелёная гадкая ревность выплеснется наружу и девушка увидит то, что не должна: его слабость, его зависимость, его неспособность контролировать эмоции. Поэтому он всеми правдами и неправдами пытался обходить её кабинет стороной и даже перенёс работу с восточными
