сплю уже чёрт знает сколько. Всё из-за неё… — Он поморщился, провёл рукой по лицу. — У тебя что-то случилось? На работе что-то? — осторожно спросил Илья. — Ага, на работе. Это она… Там, на работе, — махнул рукой Орлов куда-то в пространство. — Она меня измучила. Она тут была… В моём сознании. Она не смотрит на меня.
Морозов удивлённо взглянул на друга, придвинул стул к столу и сел, раздумывая над его невнятными словами.
— Она? — переспросил Морозов. — Она меня не видит. Понимаешь? Меня нет. А я вот он, — в отчаянии крикнул Орлов. — Она железная леди. Целует меня, обнимает, а потом делает вид, что меня нет, что ничего нет… — Так погоди, Серёж, я не понял — ты из-за бабы что ли так надрался? — Э-э-э, полегче, какая она тебе баба? — пьяно возмутился Сергей. — Она… Она Александра. Саша. — У-у-у, кажется, это серьёзно. Ты что, влюбился? — Влюбился? — непонимающе спросил пьяный Орлов. Он помолчал, будто переваривая это слово, затем тихо добавил: — Нет… Я не влюбился. Я её люблю. — И уронил тяжёлую голову на стол.
Илья молча налил себе воды, сделал глоток и посмотрел на друга. Тот выглядел измученным — Морозов вздохнул, положил руку на плечо Сергея и слегка сжал его.
— Слушай, Серый, — мягко сказал он. — Давай-ка ты сейчас выпьешь кофе, съешь бутерброд, а потом расскажешь мне всё по порядку. Не спеша, спокойно. И мы вместе подумаем, что делать. Потому что так дальше нельзя. Ты же себя убиваешь.
Орлов поднял голову, посмотрел на друга мутным взглядом, потом кивнул и неуверенно потянулся к бутерброду. В этот момент он вдруг почувствовал, что не один — что есть человек, который готов его выслушать и помочь. И от этого на душе стало чуть легче, хотя боль никуда не делась.
— Ладно, — пробормотал он. — Ладно, Мороз. Давай кофе… И рассказывай, как там Австралия. Мне нужно отвлечься хоть на минуту.
Илья улыбнулся, налил кофе, который только что сварил и пододвинул его к Сергею.
— Австралия, Серый, это другая планета. Но сейчас мы поговорим не о ней, а о тебе. Начинай с самого начала. Кто эта Александра? И что между вами произошло?
Сергей глубоко вздохнул, вытер ладонью лицо и начал свой рассказ — сбивчиво, путано, но впервые за долгое время искренне.
Глава 20
Новая роль
На следующее утро Орлов встал с жуткой головной болью и, как всегда, не в духе — это стало обычным для него состоянием в последние два месяца. В висках стучало, во рту пересохло, а свет из окна резал глаза, будто был соткан из осколков стекла. Он с трудом вспомнил, как вчера вечером к нему приехал Илья, как они проговорили полночи, как он проводил друга и попрощался с ним ещё на несколько лет.
Мужчина сидел на кровати, обхватив голову руками. Среди всех разрозненных воспоминаний о вчерашнем вечере, тяжёлых мыслей, витающих в его голове, одна ярким светом озарила его спутанное сознание — он любит Александру Сергееву. И это не просто какое-то временное помешательство, как он считал ранее, не сиюминутное увлечение и не тупая похоть, которая жила в нём до этого. Это нечто большее: всепоглощающее и необъятное, суровое и настоящее. Любовь, родившаяся в его сердце так неожиданно и засевшая там сладкой занозой, которую он уже никогда не сможет оттуда вытащить.
— Не может быть, — проговорил Орлов, осознавая свои собственные мысли. — Я люблю эту женщину. Люблю… И что же мне теперь делать?
Сергей встал и прошёлся по комнате, машинально собирая разбросанную одежду. Каждый шаг отдавался пульсацией в голове, но он не замечал боли — перед глазами стояло лицо Александры.
— Я не смогу ей сказать. Никогда, — прошептал он. — Если она узнает, то уйдёт. Наш договор я нарушить не должен, не могу. Иначе я потеряю её. Навсегда.
Сергей сокрушённо вздохнул и покачал головой. Он стоял посреди комнаты в полном недоумении, не зная, что теперь делать, что предпринять. Никогда ещё его положение не казалось ему таким безвыходным. Даже в бизнесе он всегда мог выкрутиться: найти лазейку, договориться, переиграть оппонента. Но здесь не было стратегии, не было правил. Здесь были только чувства — неуправляемые, неподвластные логике.
Орлов прошёл на кухню, налил себе стакан воды и сделал несколько глотков. Холодная жидкость немного прояснила мысли. Он попытался сосредоточиться на проблеме — мозговой штурм всегда помогал. Взгляд упал на отражение в окне: усталое лицо, тени под глазами. «Сколько лет я уже живу по правилам? — подумал он. — Строю карьеру, держу дистанцию, не позволяю эмоциям мешать делу. А теперь…»
После недолгих колебаний и раздумий в голову пришла одна-единственная верная мысль: он не может и не должен её потерять. А для этого нужно вести себя как прежде — не сближаться с ней и не позволить, чтобы Александра подумала, что что-то в его отношении к ней изменилось. Возможно, сделать это будет очень трудно, почти невозможно. Но он попробует.
Сергей поставил стакан на стол и сжал кулаки.
— Ладно, — произнёс он вслух, будто давая себе приказ. — Никаких признаний. Никаких намёков. Только работа. Только профессионализм. Я справлюсь. Должен справиться.
Он оделся, подошёл к зеркалу, посмотрел на своё отражение и поправил ворот рубашки.
— Сергей Викторович Орлов, — сказал он строго, — вы — руководитель компании, а не влюблённый мальчишка. Возьмите себя в руки.
Но в глубине души он знал: это будет самая сложная роль в его жизни. И самое главное испытание — не выдать себя взглядом, улыбкой, случайным прикосновением. Потому что каждый раз, когда он видит Александру, его сердце пропускает удар. И никакие правила, никакие договоры не могут этого изменить.
* * *
Орлов приехал в офис с большим опозданием — утренние терзания заняли слишком много времени. Он старался держаться уверенно: расправил плечи, поправил галстук и спокойно прошёлся по коридору. Секретарша Ольга подняла глаза от монитора и слегка улыбнулась:
— Доброе утро, Сергей Викторович. — Доброе, Ольга, — кивнул Орлов. — Пригласите мне, пожалуйста, Василия Васильевича, — проговорил он в селектор и отключился. — Хорошо, Сергей Викторович, — ответила исполнительная Ольга и поспешила выполнить поручение.
Через несколько минут Петров материализовался в дверях кабинета. Он заметно нервничал, прокашлялся и произнёс:
— Доброе утро, Сергей Викторович, вы меня приглашали? — Да, входите, — сказал Орлов, стоявший у окна и наблюдавший, как снег укрывает землю серым покрывалом. — Присаживайтесь.
Начальник отдела международных переговоров заволновался, но всё-таки присел, не ожидая от шефа ничего хорошего. Он машинально поправил манжету рубашки и сцепил пальцы в замок.
— Василий Васильевич,
