он.
И в этом «проще» было всё. Не «я хочу». Не «я боюсь». Не «не уходи». Только удобство контроля.
Я почувствовала, как что-то холодное поднимается изнутри — не вспышкой, а волной.
— Защищать? — переспросила я. — Ты только что при всех решил, где я буду жить. Это так теперь называется?
Он выдержал паузу.
— Ты слышала, что происходит в этом замке, — выдавил он. — Эти люди кивают, пока я стою рядом.
— Кивают? — я почти усмехнулась, но вышло сухо. — Они думают, как выжить. И им всё равно, кто рядом с тобой, пока ты сильнее.
Кайрен шагнул ближе, но остановился, не касаясь.
— Мне не всё равно, — сказал он.
Я посмотрела на него прямо.
— Тогда не распоряжайся мной, как вещью.
Он чуть сжал челюсть. Связь отозвалась горячим, напряженным толчком, будто он удерживал что-то на самом краю.
— Ты сама говорила, что не пойдёшь одна, — напомнил он.
— Я говорила это на болотах, — поправила я. — Там мы шли за сыном. А здесь ты посадил меня рядом с троном и объявил, что я буду жить в твоей комнате. Без обсуждения. Без выбора. Как будто я…
Я не договорила. Слова сами просились — слишком ясные, слишком унизительные.
Кайрен понял и без них.
— Ты не наложница, — выдохнул он резко. — Не пытайся…
— А кто я тогда? — перебила я. — Жена? Нет. Ты отказался. Ты выбрал власть. Ты выбрал Лайрису. Ты почти закрепил союз огнем. А теперь, когда тебе удобно, ты ставишь меня рядом и говоришь «со мной».
В его взгляде что-то дрогнуло. Не злость. Усталость.
— Я не отказался от тебя, — сказал он.
— Ты отказался от нашего сына, — выдохнула я.
Фраза ударила сильнее, чем я хотела. Я почувствовала это сразу — по связи прошла короткая, болезненная волна. Кайрен на мгновение побледнел, словно слово попало в рану.
Он сделал шаг. Очень медленно. Как будто приближался к тому, что могло укусить.
— Я не отказался, — произнес он глухо. — Я вернусь за ним.
— Когда? — спросила я. — После войны? После Совета? После того, как решишь, какая женщина тебе подходит?
В дверь постучали.
Один раз. Сдержанно. Как стук по границе.
Кайрен не отвел от меня взгляда.
— Войдите, — крикнул он.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла служанка — молодая, с опущенными глазами. За ней — ещё одна. И стражник, который делал вид, что смотрит в сторону.
— Госпожа… — начала первая, запнувшись на слове, будто не знала, кем меня назвать. — Нас… прислали.
Я поняла сразу. Не помощь. Не забота. Наблюдение. Лайрисе — служанки. Мне — тоже. Замок не доверял никому. Даже тем, кто стоял рядом с троном.
Я медленно вдохнула, ощущая, как связь с Кайреном натягивается снова — не давая мне ни уйти, ни закрыться полностью.
— Идите, — сказала я. — Мне ничего не нужно.
Служанки замерли, не решаясь.
Кайрен коротко кивнул им.
— Останьтесь за дверью, — приказал он.
Они исчезли так же быстро, как появились. Дверь закрылась.
Мы остались снова вдвоём, но уже не наедине.
Я посмотрела на Кайрена.
— Ты правда думаешь, что так меня защитишь? — спросила я тихо.
Он не ответил сразу. Потом сказал — так же тихо:
— Я думаю, что иначе я тебя потеряю.
Связь дрогнула. На мгновение — теплом, которого я не ждала. Я отвела взгляд первой.
За стеной послышались шаги. Замок жил, слушал. Он уже расставлял нас по местам.
А мой сын всё ещё был там, где я не могла его достать.
Глава 44 Место без статуса
Кайрен ушёл почти сразу после Совета. Не хлопнул дверью, не сказал «жди». Просто исчез в тех коридорах, где все и так знали, куда он идёт, — к Дэрису, к людям, к делам, которые нельзя откладывать даже на день.
Я осталась в его покоях не одна.
Служанки двигались тихо, как тени. Одна поправляла покрывало, другая ставила поднос, третья стояла у двери так, будто не караулила, а просто «на всякий случай». Они не спрашивали, что мне нужно. Они ждали, что я сама пойму, как здесь принято.
Я посмотрела на кровать, на чужое оружие на стене, на стол с его перчатками — и вдруг ясно ощутила: если я останусь здесь, всё решится за меня ещё раз.
— Мне нужна комната, — сказала я.
Служанка, что стояла ближе, слегка напряглась.
— Госпоже приготовлены эти покои, — ответила она осторожно, как будто любое другое слово могло стать ошибкой.
— Эти покои не мои, — возразила я. — Мне нужна отдельная комната.
Они переглянулись. Недолго. Как люди, у которых уже есть ответ.
— В замке сейчас… — начала одна, и голос прозвучал слишком ровным. — Много людей. Войско. Совет. Свободных комнат нет.
Свободных комнат не было в замке, где стены тянулись коридорами, как жилы? Я не поверила, но спорить не стала.
— Тогда покажите какие есть.
Они повели меня. Не быстро. С правильной осторожностью, как ведут того, кого нельзя обидеть, но можно направить.
Коридоры тянулись холодными линиями. Камень отдавал сыростью. Стража прижимала кулаки к груди и кланялась, но в глазах было напряжение: они не знали, кто я здесь. Гостья? Трофей? Опасность? Ведьма, которую предводитель привёл за собой.
Служанки открывали двери и тут же закрывали — «занято», снова «занято», «покои господина», «комнаты Совета», «для раненых», «для гостей». Это звучало слишком гладко.
В какой-то момент я остановилась.
Передо мной была обычная дверь. Не отмеченная вензелями, не украшенная. Просто дверь.
Я не спросила.
Распахнула её сама.
Комната оказалась маленькой. Узкая кровать, стол, стул, окно, затянутое тонкой тканью. Никаких ковров. Никаких гербов. Даже огонь в камине не горел — только холодный запах золы.
— Госпожа… — служанка шагнула следом, и в голосе у неё появилось то, что они сдерживали раньше, — тревога. — Эти покои…
— Подойдут, — сказала я.
— Они не соответствуют вашему статусу, — добавила другая, уже более уверенно, будто нашла правильную фразу.
Я обернулась.
— Мой статус сейчас слишком туманный, — возразила я. — Этого достаточно.
Они замолчали. Не потому что согласились. Просто не знали, что еще предпринять.
Я вошла глубже и поставила ладонь на спинку стула, будто закрепляла место. Здесь не было моих вещей. Ничего моего. И всё равно это впервые за день ощущалось не клеткой.
Служанка осталась в углу. С опущенными глазами. Как часть мебели.
Я села на край кровати и вдруг поймала себя на простой мысли: мне нечего разбирать. Нечего складывать. Мне даже не во что переодеться, кроме того, что на мне. Я пришла сюда с болот, с сыном в груди и с чужой судьбой на плечах
