двинулся по дуге в сторону шалашей, не спуская глаз с женщины.
Как только он достаточно отдалился, я пошёл навстречу женщине. Она шагнула назад, опустила древко. А затем и глаза. Мне показалось, что она готова к тому, что я её убью. Меня испугало то, как она смотрела на меня. Как пыталась сжаться, словно стать невидимой. Она боялась меня. Боялась всего, что сейчас её окружало.
— Я не буду убивать, — сказал я в шаге от неё. — Я помогу.
Она не произносила ни слова.
— Смотри на меня, — приказал я и ощутил укол в груди.
Она подняла глаза. По обветренным щекам стекали слёзы. Губы дрожали. Ноздри раздувались от возбуждения.
Я протянул ей руку.
— Дай.
Она протянула ко мне древко.
— Нет, руку, — поправил я и указал на свободную ладонь.
Медленно, нерешительно женщина подала мне ладонь с трясущимися пальцами. Я потянулся, мы соприкоснулись, она вздрогнула. Мягко и аккуратно я накрыл её ладонь своей. А затем и второй, снизу.
Не знаю, сколько мы так стояли. Я терпеливо ждал. Ничего не говорил. Постепенно её дрожь успокаивалась, слёзы на щеках высыхали, оставляя за собой тёмные разводы. И когда я отпустил руку, она уже не тряслась, не смотрела на меня как на демона. Её взгляд… в нём появилась надежда. Такая же, как у любого хомо сапиенса. Нить надежды на то, что я не желаю ей зла, не собираюсь причинять боли ребёнку.
— Пойдём, — позвал я её.
И мы вместе пошли к мальчику.
Но я никогда не забуду того, как она смотрела на меня.
«Вот кем я стал», — мелькнула мысль, и я едва не скривился.
Но что ещё мне оставалось?
Глава 12
— Что скажешь о Снежных, можем на них положиться? — спросил я у Белка, прощупывая его отношение.
«Тогда была опасная ситуация, и она не должна повториться ни при каких обстоятельствах. Я не забывал того взгляда, полного искреннего ужаса. Оказалось, что одного из детей Ахры задрал волк. И я понимал её страх. Только Белк, узнав о произошедшем, едва не прирезал бедную женщину. И его я тоже понимаю. Может, если бы меня там не было, он бы отреагировал мягче. Но всё уже произошло».
Мы пока сидели вдвоём в большом шалаше, даже солнце ещё не озарило плато. Скоро должно было начаться собрание, но мы пришли раньше, чтобы поговорить без лишних ушей. Были темы, которые я мог обсудить только с ним и только наедине.
— Угша сказал, что будет драться. Ему я верю. Но не женщинам, — ответил здоровяк, снимая с углей горшок с можжевеловым чаем.
А я поставил рядом две небольшие керамические мисочки, налил в них мёда из пузатого сосуда с тонким горлышком. Затем в миски отправился пряный, пахнущий джином чай. Я уже приучил многих, он полезен, да и на вкус приятен.
— Женщины будут защищать детей, — настоял я.
— Или сбегут. Угша говорит, что много Снежных сейчас на Великой Равнине. Оттуда ушли племена, все земли в их распоряжении. А уж новую кровь многие примут.
— А может — сожрут, — покачал я головой. Не стоило питать иллюзии.
— Может, и сожрут, — пожал плечами Белк и поднял миску с чаем. — Тар-Та, тот, со шрамом, рассказывал им, что сделали Волки. Они убили его стаю за несколько дыханий духа неба. Только листва немного шевельнулась, как уже вся земля была в крови.
— Но он каким-то образом выжил. Не думаешь, что это странно?
— Он и от нас ушёл, — напомнил он.
— Да, твоя правда. — Я отпил чаю, ощутил, как жар обдал язык, полез в глотку, и решил подождать ещё немного. — Меня больше беспокоит то, что Вака использует щиты. Вполне может быть, что это не всё.
Угша во время работы с Белком подробно пересказал всё, что говорил Тар-Та. Уж не знаю как, но Белк сумел расположить его к себе, ещё и понимал его хорошо. И по его рассказу, охотники вышли из деревьев с плоскими шкурами перед собой, каждая была покрыта острыми костяными шипами, и ни одно копьё не могло пробить эту шкуру. Очевидно, что это были щиты. И Вака додумался до них естественным путём, вероятно, после множества столкновений с другими общинами. Против животных они не нужны, а вот люди атакуют на расстоянии, и не нужно много мозгов, чтобы придумать, как от этого защититься.
— Этого не поменять, так и думать нечего. Пусть и щиты, но от огня они не сберегут.
— Так-то оно так. — Я отхлебнул чая, и внутри разлилось тепло. — Но нас мало… яд теперь не поможет. Придётся использовать грубую силу и надеяться, что они угодят в наши ловушки. Нам обязательно нужно сломать атаку, разделить их и бить с разных сторон.
Я, конечно, преувеличивал эффективность тех самых ловушек. Сами по себе они едва смогут причинить вред. Можно понадеяться на накопительный эффект, но мы будем сражаться с Вакой, который не будет считаться с потерями. Только он почует, что затягивание усложнит его положение, — отправит всех. Тогда у нас могут возникнуть проблемы.
— Думаешь, он приведёт много волков? — спросил Белк, протягивая мне кусочек козинака.
Снаружи шумел ветер. Шкуры потряхивало, даже центральная балка качалась. К нам шла буря. И я боялся, что с этой бурей придёт и наш враг. Лучшего прикрытия не найти.
— Много, куда больше, чем есть у нас людей. Поэтому мы должны создать условия, где Вака будет принимать решения на основании ложной картины стоянки. Только хитрость сможет победить его. Но нам нужно понимать, что ему известно. А Ранда с Шинтой не видно уже неделю.
«Мне нужен хотя бы след, чтобы начать обледенение троп», — с раздражением думал я. Ведь разведчики уже должны были прибыть, пещера не так уж далеко. Но я не верю, что они настолько хороши, что не оставили ни следа. Особенно когда по лесу рыскает Ранд.
— Эх, Ив, не верю я и ему тоже. Он понимает, что Вака сейчас сильный. Может уйти к нему. Он же так и не принял тебя. Для него ты — враг. Только ты отчего-то это не видишь.
— Помню я, помню. Может, раньше Ранд и впрямь пошёл бы на это. Но после всего… и главное…
— Дана? Да он играет с тобой! Притворяется, будто она что-то значит! Вспомни, что значил Ранд для Ваки! — он качнул рукой так, что чай выплеснулся на шкуру.
— Может быть, — согласился я. — Тогда Вака увидит ту картину, какую видел сам.
Полог шалаша шевельнулся, дёрнулся и резко взлетел на мгновение.
