Так познания в математике трагически оборвались на формуле дискриминанта – и дальнейшие попытки поймать хотя бы лучик света в своем личном, других не касавшемся мраке оказывались полностью бесплодными… Когда задавали на дом сочинение на тему «Как я провел лето», она физически слышала трепетание мышиного хвоста под деревенскими обоями, равномерный, уже за тишину сходивший стрекот кузнечиков в мокрых от росы зарослях дикого горошка, призывную трель толстого папы-ласточки у гнезда под стрехой сарая; ощущала благостную шероховатость морского песка под нежной стопой, еще не огрубевшей от беганья босиком, ледяной огонь утренней колодезной воды; видела пунцовый шар солнца, намертво запутавшийся в листьях почти падающей в розовый залив ветлы, бабушкиного охотничьего кота, хозяйственно волокущего в дом за крыло убитую им в лесу куропатку – и многие, многие другие чудеса, о каждом из которых можно написать поэму… Видела, слышала, осязала – а на бумаге уныло тянулись тошнотворно куцые предложения: «Лето было жаркое. Солнце ярко светило. Было много цветов. Мы ходили купаться, а вечером играли в мяч. Я помогала бабушке по хозяйству…». Так же получалось и со всеми остальными предметами: чуткость и подробность внутреннего ви́дения – и полная запертость внешнего выражения… Единственное виртуозное умение – скопировать любой почерк или автограф – было не приложимо ни к какому нужному и уважаемому делу, и однажды бывшая двоечница Сенькина, неожиданно обернувшаяся лучшей рисовальщицей в классе и нацелившаяся стать модельером, снисходительно похлопала ее по руке:
– Не горюй, Анисимова: не всем женщинам запускать спутники и создавать шедевры… Кто-то должен и детей рожать… А у тебя, вон, как раз бедра широкие – семерых родишь как не фиг делать!
Ксения не могла стать даже скромной акушеркой – потому что и в медучилище требовалось сдавать биологию и сочинение… Она и пробовать не стала – сразу без экзаменов записалась туда, где учили на секретарей-машинисток… Мама, много лет скупившаяся на любую доброту к дочери, на этот раз похвалила:
– Молодец. Если б в текстильное какое-нибудь пошла или кондитерское – то на всю жизнь бы в работницах, в платке и халате, замуж – только за работягу. А там тебе и пьянка, и мордобой – и все такое. Теперь устроишься секретаршей – глядишь, и за итээра выскочишь.
Но, знакомясь с молодыми людьми в гостях и на танцах, она долго еще врала, что учится в Политехе, и придумывала смешные подробности из своей якобы студенческой жизни: все-таки не так стыдно было за свою неудачливость; казалось, что люди даже говорят с ней иначе, чем если бы знали, кто на самом деле эта миловидная девушка. Казалось – пока один симпатичный студент-киноинженер, серьезно завладевший как-то раз ее девичьим воображением, не отвел однажды в чужом доме Ксению в сторонку – она думала, целоваться, и побежала вприпрыжку. А он оглянулся по сторонам и незаметно, но железно вдавил ее в стенку, выпятил нижнюю челюсть и зашипел:
– Слушай, ты! Хватит тут из всех дураков делать! Ты что думаешь, никто не видит, что ты такая же студентка, как я китайский император? Ребятам просто неудобно за тебя – вот и молчат, а мне надоело, поняла? Не знаю, ткачиха ты или там продавщица какая-нибудь – только в следующий раз ври умнее, ясно? И не в нашей компании. Все, давай топай отсюда, пока я тебе не навешал!
– А что значит – врать умнее? – обреченно спросила растерянная и обиженная Ксюша, вовсе не рассчитывая на подробные инструкции.
Но, к ее удивлению, они поступили. Уже отошедший было юноша вернулся и усмешливо посмотрел на нее:
– Пожалуйста. Пусть это будет мой тебе, так сказать, прощальный подарок. Слушай сюда: во-первых, ври только так, чтобы нельзя было тебя проверить… Во-вторых, сочиняй исключительно в той области, которую хорошо знаешь… В-третьих, ври как можно ближе к правде… В-четвертых, ты должна сама искренне верить в то, что говоришь…
– Я не сумею… – безнадежно прошептала она.
Взмахом руки он отбросил небрежную челку:
– Чепуха, все приходит с опытом… А в-пятых, самая лучшая ложь – это истина. А-а, удивляешься? И напрасно! Настоящий, виртуозный лжец не произносит ни одного слова неправды, и его нельзя ни на чем подловить. Но в целом его слова полностью искажают информацию, являясь стопроцентной ложью… Хотя этому учиться и учиться, но… – он пристально взглянул ей в глаза: – У тебя точно получится.
– Как это? – спросила Ксения, одновременно чувствуя удивительное: та самая намертво запертая дверь в ее сознании вдруг медленно и туго подалась внутрь; появился слабый луч таинственного света – и осталось только сделать последнее усилие…
Она вздрогнула. Паренек с напором продолжал:
– Вот возьмем, к примеру, твою неудачную легенду – второй курс Политеха и прочая чушь… Кстати, кто ты на самом деле? И почему действительно в институт не поступила? Но сейчас – слышишь! – говори только правду!
Ксения всеми клетками почувствовала, что настала сакраментальная минута жизни, и не стала ничего из себя строить:
– Машинистка… В университете работаю, на историческом факультете. А не поступила… Не поступила, потому что у меня тройки по всем предметам… Ну, короче, все говорят, нет у меня никаких талантов, кроме как быть женой и матерью… Только абы за кого идти не хочется… Чтоб потом всю жизнь с битой мордой не ходить… Ну, я и стараюсь попадать в приличные компании, где нормальные парни… На лицо-то я не уродка, и…
Пренебрежительно выставив ладонь, он пресек ее рассуждения и кинул краткий вопрос:
– Мать-отец, сестры-братья?
– Одна мать, на обувной фабрике бухгалтер; младший брат – даун, в интернате; отец бросил, конечно, – с той же похвальной краткостью доложила она.
Он кивнул:
– Правильно сделал. Что там историки на факультете меж собой говорят, что печатать тебе дают – сечешь иногда? – (Ксения торопливо кивала). – Тогда вот что…
Минуты две он размышлял, наморщив лоб, потом лицо прояснилось:
– Вот отныне твоя абсолютно правдивая история. Ты нормально училась в школе (свой троечный аттестат спрячь подальше и никому не показывай), но не на отлично – скажем, хорошистка с парой пятерок. Мечтала поступить на истфак – но дома у вас беда: маленький братик стал инвалидом (в подробности не вдавайся, но помни, что именно стал, а не родился: на девушке, у которой брат с врожденными отклонениями, вряд ли кто женится), лечение требует много денег, а отец вас бросил. Мать старая и больная, негоже ей одной надрываться…
