следственную власть изменить тактику.
После появления некоторых статей, с одной стороны, слишком пространных для того, чтобы преступник мог оставаться в неведении относительно всех мельчайших подробностей, касающихся его, с другой — недостаточно верных для того, чтобы публика могла принять участие в розысках виновного, магистратура находит нужным дать подробный перечень примет убийцы, а также описание похищенных драгоценностей. Предполагаемый виновник преступления — Анри Гастон Геслер, тридцати пяти лет, рост 1 м 70 см, худощавый, с черными усами, бледный, физиономия угрюмая и злая, одет прилично. Существует предположение, что он родом из Австрии. Он говорит на нескольких языках, занимается живописью или фотографией, вращается в обществе женщин легкого поведения и играет роль посредника.
Предполагается, что похищены следующие вещи:
Небольшой золотой кошелек с гербом.
Такой же серебряный кошелек, но без герба.
Золотые дамские часы в форме сердечка, покрытые голубой эмалью и осыпанные бриллиантами.
Кольцо с очень крупным бриллиантом — солитером.
Серьги с двумя крупными солитерами.
Золотой браслет — цепочка с бриллиантовым фермуаром. Два маленьких брелока в форме полишинеля и рыбки.
Всех, могущих сообщить что-либо по этому делу, приглашают обращаться к судебному следователю господину Гюльо».
После этого заявления в публике сложилось убеждение, что убийца — Гастон Геслер, и, само собой разумеется, на бедного господина Тайлора посыпались нападки и насмешки за то, что он не может задержать этого неуловимого Геслера.
Один депутат, господин Делатр, обратился к министру внутренних дел со следующим письмом, которое обошло столбцы всех газет:
«Господин министр.
Во время прений по поводу убийства префекта в Эрском департаменте, я говорил в палате: „Пусть префект полиции назначит 20 000 франков премии тому, кто укажет убийцу, и через несколько дней преступник будет в его руках“.
Это предложение — по отзыву „Журналь де Деба“ — было самое разумное и рациональное из всех тогда высказанных.
В данном случае, если сведения, добытые прессой, верны, то государство унаследует после убитой Марии Реньо значительный капитал. Но было бы справедливо изъять из этой суммы 2000 франков в пользу того, кто найдет убийцу?
Этот способ практикуется за границей. Несколько лет тому назад одно большое финансовое учреждение во Франции с успехом применяло эту систему. Евг. Делатр».
Это предложение возбудило оживленную полемику между газетами. Одни одобряли его, другие порицали, а Париж был взволнован этим загадочным преступлением, быть может, даже более, чем политическими скандалами, о которых я говорил в первой части моих записок.
Я воспроизвожу все эти подробности, так как теперь они сделались историческими документами. Это история взаимной борьбы судебной власти, полиции и прессы. Несмотря на все огорчения и досады, которые нам причиняла пресса, я должен признаться, что часто она оказывала нам услуги.
Каким образом Геслер мог познакомиться с госпожой де Монтиль? Ни тетушка Антуана, ни привратница не припоминали, чтобы им случалось видеть субъекта, похожего, по описаниям хозяина гостиницы Калье, на этого Геслера. Пришлось искать объяснений во всей жизни Марии Реньо. Теперь я нашел заметку, которую составил тогда по сведениям, добытым моими агентами:
«Мария Реньо родилась в 1847 году в Шалон-сюр-Соне. У нее была сестра двумя годами моложе ее, по имени Луиза. Их отец имел контору нотариуса и, по невыясненным до сих пор причинам, должен был ее продать. С тех пор он постоянно крайне нуждался в деньгах и не занимал в обществе того положения, на которое мог претендовать.
Мать Марии Реньо, женщина очень слабого здоровья, была плохая хозяйка и очень мало заботилась о воспитании дочерей. Между тем девочки, подрастая и развиваясь, становились замечательно хорошенькими. Молодые люди, которые беспрепятственно могли за ними ухаживать, устраивали в их честь балы и праздники. Их падение казалось неизбежным и не заставило себя долго ждать.
В семнадцать лет Мария Реньо сделалась любовницей сына одного из богатейших негоциантов в городе. Спустя некоторое время Луиза также сошлась с сыном прокурора.
Мария Реньо с самого начала выказала непостоянство и ветреность. С семнадцати до девятнадцати лет она имела нескольких любовников, между прочими молодого графа Ф., который часто приезжал в Шалон для наблюдения за своими обширными имениями в окрестностях города.
В 1868 году Мария покинула семью и уехала со своим первым возлюбленным, Артуром X., который повез ее в Германию. Там они пробыли два года, живя то в Кобленце, то в Лейпциге.
В 1870 году, когда вспыхнула франко-прусская война, Мария Реньо возвратилась во Францию вместе со своим возлюбленным, ресурсы которого значительно истощились. В это время она была уже слишком практична, чтобы продолжать связь с человеком без состояния. Вот почему она оставила Альберта X. и сошлась с одним из его приятелей, который поселил ее в хорошенькой маленькой квартирке на улице Рима.
Эта связь была непродолжительна.
С тех пор у Марии Реньо перебывала масса покровителей, из которых иные и поныне занимают видное положение в политических сферах. В 1871 году она переселилась в роскошную квартиру на той же улице, в доме номер 66. Здесь она прожила одиннадцать лет. В конце 1883 года переехала на улицу Монтень, где ей было суждено окончить жизнь таким трагическим образом.
Госпожа де Монтиль вела почти замкнутый образ жизни, очень мало выезжала и часто целые дни просиживала в капоте. Тем не менее она заказывала себе очень дорогие туалеты, которые редко надевала или до которых даже совсем не дотрагивалась, и они выходили из моды.
Ее бриллианты, о которых так много говорили, действительно, были замечательны. Между прочим, у нее были: жемчужное колье, диадема и эгретка, стоившая, как она рассказывала, 25 000 франков. К этому списку необходимо прибавить ту пару серег с крупными бриллиантами, которая была похищена убийцей.
Замечательно расчетливая и аккуратная, Мария Реньо была чрезвычайно пунктуальна и осмотрительна во всех своих поступках. Имея трех постоянных содержателей, она давала каждую неделю большой обед в честь и на счет одного из своих покровителей, который приглашал своих друзей. Таким образом, у нее никогда не могло произойти неприятных столкновений. Для каждого из своих друзей она надевала различные платья и специальные, известные только ему драгоценности.
Мария Реньо изо дня в день вела счет приходов и расходов. Она терпеть не могла долгов и перемен. В течение двадцати лет на нее работали одна портниха и одна модистка.
Трудно было предположить, чтобы она давала деньги своему «другу сердца», по крайней мере, по ее приходно-расходным книжкам этого не было видно.
Вообще, она была очень скупа и обнаруживала щедрость и нежность только к маленькой Мари, дочери Анны Гремери. Эта Анна Гремери, также уроженка Шалона, никогда с
