Мы резко сбросили скорость до простого галопа, город исполинский, Савуази поражает только северян, кто пусть и объездил соседние королевства, но не был за Большим Хребтом, а здесь даже я ощутил странный трепет по нервам, когда город приблизился и показался во всем величии и царственной мощи.
За стеной из розового камня видны расположенные на возвышении прекрасные здания, дворцы, а на самой вершине дворец всех дворцов — немыслимая красота и утонченность, дивное умение архитекторов и строителей, создавших не только ажурные и безумно высокие башни-шпили, но и висячие мостики между ними, ажурные переходы, снова башенки, уже другой формы, но безукоризненно вписанные в общую композицию.
Копыта прогрохотали по великолепной дороге, вымощенной плотно подогнанными один к одному булыжниками.
Геннегау и по размерам, как три Савуази, я еду по нему как по целому королевству; наконец по ту сторону центральной площади выступила из пространства исполинская громада королевского дворца, в комплексе его зданий можно разместить столицу Фоссано, еще останется место и для Дартмуда, столицы Шателлена…
Стражи узнали меня издали, хотя скорее всего по Бобику, что, как всегда, впереди. Радостно улыбаясь, распахнули ворота, надо бы въехать красиво и царственно, уже умею, но мы ворвались в нетерпении, как юные и дикие готы в дряхлый Рим.
Я соскочил с коня перед ступенями дворца. Из окон сразу повыдергивались наружу головы, возникла заметная метушня, зазвучали взволнованные голоса.
— Приветствуем, ваша светлость!
Я оглянулся на сильный жесткий голос, на меня в упор смотрит барон Торрекс Эйц, начальник охраны дворца.
— Ты что подкрадываешься? — сказал я весело. — Как тут?
— Без происшествий, — доложил он. — Как вы?
— Придешь на Большой Совет, — сказал я, — узнаешь.
— Я не состою…
— Уже состоишь, — сказал я. — У меня слишком мало людей, чтобы перебирать.
В холле прибавилось стражи, все в красочных накидках поверх доспехов, а на головах особые головные уборы, похожие на береты с приподнятым верхом. Похоже, у этих людей особый статус, на него указывают, как догадываюсь, и вон те крашеные перья на макушках.
Я пошел через большой зал, совсем недавно же видел эти рожи, а как будто целая вечность прошла, все одеты пышно, и все стараются попасться на глаза, и все играют короля и вообще абсолютного властелина.
Не добежав до кабинета, я увидел сэра Жерара Макдугала, по-прежнему угрюмого и в том же темном костюме с белым воротником, но при виде меня лицо его расплылось в непривычной для него широчайшей улыбке.
— Сэр Жерар? — сказал я на ходу.
Он поклонился.
— Ваша светлость… с возвращением?
— Еще нет, — сказал я, — хотя не знаю, не знаю… Сэр Жерар, срочно собирайте Большой Совет!
— Уже делаю…
— А пока вкратце самое главное, что с Тарасконом?
Опережая стражей, он распахнул передо мной дверь в мой кабинет, я перешагнул порог, пахнуло таким родным, словно я здесь и родился.
— Ну, — сказал я в нетерпении, — говорите же!.. Можете сесть.
Садиться он не стал, — очень правильный и соблюдающий все тонкости придворного этикета, — посмотрел на меня строго.
— Положение, — сказал он, — тревожное. И даже шаткое. Пираты появились, но их кое-как отбили. Как мы понимаем, это была разведка. Они ушли, но пригрозили, что, если не прекратим строить порт и корабли, они явятся с огромными силами и сметут не только Тараскон, но и все Сен-Мари…
Я нахмурился.
— Так-так…
Он поинтересовался с тревогой:
— Неужели в их словах есть доля правды?
— Есть, — согласился я. — Но только доля. Какая — не знаем. Но что острова совсем близко от побережья, это верно. И силы у них есть, есть… Только не знаем какие. Что насчет Сулливана? Вы же знаете, этот вопрос не давал мне покоя все время и в Турнедо!
Он сдержанно улыбнулся.
— Вы просто чародей, ваша светлость.
— Ну еще бы!
— Все получилось, как вы и рассчитывали.
— Говорите, не томите!
— Может быть, — сказал он со значением в голосе, — даже больше.
— Что значит больше, — сказал я уязвленно. — Что он сделал такого, что я не предусмотрел?
Он сказал гордо, словно сделал все сам:
— Сулливан понимал, что вызвать свои войска не успевает, они у него, как вы помните, в труднодоступной горной местности, где ни дорог, ни даже тропок…
— Да, помню, — сказал я в тревожном и радостном возбуждении, — как не помнить! Но у меня вообще тут не было войск!
Он сказал таинственно:
— Потому он обратился к своему знакомому.
Он сделал нарочитую паузу, я спросил в нетерпении:
— Ну-ну, к кому?
— Вот-вот, — сказал он, — вы этого не предусмотрели, верно? Но если предусмотрели, даже я буду считать вас гением, хотя, конечно, когда вижу, как вы колупаетесь в носу…
— Придушу, — пригрозил я. — Я же не на людях там роюсь?
— Он обратился, — сказал он с торжественностью, — за помощью к герцогу Вирланду Зальскому!.. Тот в свое время собрал в своей крепости Аманье достаточно большое войско…
Я сказал пораженно:
— Вирланд Зальский… Ну да, как я не подумал! Честно говоря, я про него вообще забыл, как про что-то активное. А для него призыв Сулливана самый удачный шанс спасти лицо…
— Ваша милость?
Я пояснил:
— Что ему оставалось, когда Сен-Мари в моих руках, а он поклялся блюсти верность Кейдану?.. Сидел в своей неприступной крепости как сыч, а его люди постепенно разбегались. Сперва просто ходили за продуктами, а потом уже не возвращались. Думаю, у Вирланда осталась под рукой совсем горстка…
Он кивнул.
— Именно. Но на его клич, как и в прошлый раз, моментально собрались отряды его вассальных лордов. Им, в отличие от сулливановских, идти к Тараскону всего сутки-двое. Он в самом деле тут же, не мешкая, повел их на помощь барону Сулливану. Если бы не Вирланд, пираты все-таки захватили бы порт.
Я сказал встревоженно:
— Значит, силы у них даже для разведки выделяются весьма, весьма…
Он снова кивнул, наконец сказал просительно:
— Ваша светлость… но что там… как повернулось?..
Я посмотрел на него со снисходительным удивлением.
— А вы, сэр Жерар, сами как думаете? Или хотите меня обидеть сомнением в моих талантах полководца, дипломата, стратега, тактика, знатока бабочек и вообще, мать вашу, культурного эстета?
— Судя по вашему лицу, — сказал он, — и ребячьему подпрыгиванию на месте… в кресле гвоздь?.. то все как-то разрешилось. Но… как?
— Весьма, — ответил я уверенно, — и зело. Давайте пожрем чё-нить перед Советом. Заодно и подумаем. И врут те, кто говорит, что во время еды кровь отливает от головы и приливает… к желудку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
