Первым делом, покинув комнату, она решила перечить ему. Она была ребенком, еще и сильным.
Она была создана для мятежа, готовая вымещать недовольство на ком угодно. И это оказался он, потому что ее матери не было близко.
Он встал и потянулся.
— Я найду ее. Надеюсь, Цербер еще не добрался до нее.
— И зацеловал до смерти? — спросила Геката. — Все боятся Подземный мир, потому что ты поддерживаешь слухи. Мы оба знаем, что, пока она не лезет к вратам Тартара, она в порядке.
Они не знали этого наверняка.
— Я все еще собираюсь вас обоих наказать за это, — заявил он. — Но сначала нужно найти ее.
Геката побледнела, и Танатос почесал шею снова.
Он вышел из комнаты, поражаясь своему гневу. Он не должен был так управлять тем, что она делала и кого видела. Аид знал, что нельзя было влезать в то, что не было с ним связано. Она была просто девочкой, которая изучала новое место, где жила. И все.
Но он невольно думал, что было что-то еще. Разве в храме Артемиды не было нечто большее? Разве не было больше, когда она вырвала нарцисс и выпустила его в мир Деметры?
Все считали ее ребенком, но она отдала душу владыке Подземного мира без страха. И хоть она дрожала, когда они только прибыли, она не вздрогнула от вида, который ее ждал.
Он мог недооценивать ее. Но Аид считал себя умнее этого.
Он уже знал, где искать ее, так что не спешил, шагая по черному песку пляжа. Но он вскоре понял, что его преследовали. Он тяжко вздохнул и крикнул поверх плеча:
— Я думал, что отпустил тебя, Геката!
Богиня ведьм появилась из воздуха за ним. Она скрестила руки на груди, хмурый вид портил ее обычно милое лицо.
Аид выждал пару минут, они шли по пляжу. Она молчала. Обычно это было плохой знак, она или собиралась взорваться от недовольства, или хотела закричать. Она редко ругала его, потому что ей нужно было продумывать слова.
Наконец, Геката подобрала слова:
— Может, тебе стоит дать ей исследовать мир самой хоть немного.
— Зачем это? — Аид развернулся к богине, которой доверял жизнью. — Я думал, что ясно дал понять, почему ее опасно отпускать блуждать.
— Она подвесила Танатоса за крылья лозами, которые призвала из воздуха. Думаю, она справится, — Геката опустила руки. — Она — богиня, Аид. Не какая-то нимфа, которую ты спустил сюда, как бывало раньше.
Он скривился.
Ей нужно было напоминать о его ошибках. Нимфы были… кхм. Раньше ему нравилось их общество, и он боялся, что два олимпийца подумают, что он выбрал Кору в жены, потому что она была так похожа на нимфу.
Кора была ближе всего для него к браку с одной из нимф. Он не мог жениться на нимфе, но Кора? Она была богиней, выращенной нимфами.
Нет, он не поэтому был заинтересован в ней. Аида влекла ее сила и все, что делало ее богиней, а не черты, которые были схожи с нимфой.
Он говорил себе, что это было правдой, и прищурился, глядя на Гекату.
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагала оставить Минту одну надолго, а Кора могла бы легко стать следующей нимфой, которую ты отбросишь, — Геката не била руками, но ее слова ударяли и оставляли синяки. — Но тут иначе, господин. Она — не игрушка.
— Я знаю. Почему тогда я женился на ней, а не просто привел ее сюда для развлечения? — он провел пальцами по волосам. — Я не пойму, почему ты тревожишься.
— Я тревожусь за всех женщин, Аид, — Геката посмотрела в сторону, на Лету, где многие духи женщин пили воду, чтобы забыть. — Я знаю боль их душ.
И как они кричали. Порой по ночам их вопли даже Аида сводили с ума. Он не знал, как помочь им. Никто не мог им помочь. Только воды Леты могли убрать боль, от которой они страдали во время жизни. И когда они выходили на другую сторону, они могли быть целыми снова.
Он вздохнул.
— Послушай, Геката. Я стараюсь. Думаю, лучшее, что я могу сделать для нее, это убедиться, что она постепенно познакомится с нашим миром.
— Просто будь осторожен с ней, Аид. Я напоминаю, она не такая, как остальные. — Геката приподняла бровь. — Особенно как прошлая нимфа, которую ты привел в дом.
— Я понимаю, что Минту не любят в Царстве мертвых, — он ничего не мог сделать с этим. Он пообещал ей жизнь тут, и, хоть они больше не наслаждались обществом друг друга, это не означало, что он забрал свое слово.
Минта была просто нимфой для остального мира. И нимфу мог мучить и использовать любой, кто решал, что мог коснуться ее. Так было, пока он не дал Минте убежище в Подземном мире. А потом попался на ее чары.
Она была по-своему красивой. Гибкое тело, темные волосы и глаза, которые наполнялись слезами, когда она не получала того, чего хотела. Ему не нравилось это в ней, но он и любил это при этом. Она знала, как тянуть за его нити, даже сейчас.
Аид хрустнул шеей.
— Полагаю, ты не просто так вспомнила Минту?
Геката пожала плечами.
— Просто решила напомнить, пока твоя новая невеста бродит по Царству мертвых. Ты привел ее сюда, Аид. Но это не равняется любви.
— Мы — боги, — ответил он, старые слова жалили, пока он произносил их. — Мы не любим.
Глаза богини потемнели от печали.
— А если бы мы могли?
Она пошла от него прочь, оставив вопрос пылать в его голове. А если бы боги могли влюбиться? Он всегда думал, что они не могли. Это была цена бессмертия. Аиду говорили это всю жизнь другие олимпийцы, даже титаны глубоко в огнях Тартара. Они тоже не верили с любовь бессмертных.
Но…
Он посмотрел на пляж, вдали видел тусклый маяк ее света. Хрупкая женщина, точка на горизонте. Такая бледная и милая, что
