большой ребенок, да?
Его хвост застучал быстрее, словно он понимал ее слова.
Кора не удивилась бы, если бы он мог. Это был не просто пес из мира смертных. Это было волшебное существо, чьи родители были легендами. Он вполне мог понимать каждое ее слово.
Она медленно подняла дрожащие ладони.
— Можно тебя погладить?
Цербер не хотел ждать ласки. Две головы нырнули под ее ладони, и он стал тереться об ее руки. Его глаза закатились, ему нравились ее прикосновения.
— Ты просто ребенок, да? — она почесала его за ушами, и его правая лапа застучала по земле.
Средняя голова смотрела на нее большими умными глазами. Они были огромными, детскими, и ее сердце разбивалось от этого.
— Прости, у меня только две руки.
Он протяжно заскулил.
Жуткий зверь, который охранял врата Царства мертвых, любил, когда его чесали все, кто не боялся его коснуться. Кора видела в этом смысл. Вряд ли его часто трогали. А все порой нуждались в объятиях.
Она посмотрела на его зубы.
— Только не кусай меня. Я прошу только этого.
Цербер будто кивнул, а потом придвинулся по земле ближе к ней, виляя хвостом. Кора склонилась и обвила руками его большие плечи, притянула его к своему сердцу так близко, что ощущала грохот его сердца ключицами. Цербер вздохнул и опустил три головы на ее спину.
Кора не думала о нимфах и океанидах, которые постоянно касались ее. Она забыла об этом, пока Цербер не опустил головы на нее. Она вдруг вспомнила, как нуждалась в физическом контакте.
Как и все нимфы.
— Спасибо, — прошептала она в шею Цербера. — Теперь мне лучше.
Его хвост стукнул еще пару раз, и пес заерзал в ее объятиях. Он не боролся, но намекал, что хотел бы, чтобы его отпустили. Она с неохотой отпустила его мускулистое тело.
Цербер побежал по песку, лая, как безумный, на души, ждущие прибытия Харона. Духи убегали от жуткого зверя, становились в очередь, толкаясь.
Харон сошел с парома, но не смотрел на души. Он глядел на нее.
Он был больше похож на скелет, чем она думала. Но его худые руки были сильными, и когда он указал на нее тонким пальцем, она знала, что другого выхода не было. Она должна была выяснить, чего он хотел.
Кора прошла по песку. Она посмотрела на свои босые ступни и поняла со смущением, что край ее одеяния все еще был заправлен за пояс. Она выглядела, наверное, как проказница, которая попала в Царство мертвых без разрешения.
Пальцы ее ног коснулись потертого дерева пристани. Доски заскрипели под ее весом, она прошла по ним и встала перед паромщиком. Души шептались, пока она шла мимо них. Их голубое сияние тускнело, когда она была близко. Словно они отодвигались в страхе. Они не должны были ее бояться, но эти знания придали ей храбрости. Она подняла голову и посмотрела в его глаза смелее, чем ощущала себя.
Его глаза пылали синим огнем на лице, похожем на скелет. Его голова была лысой, глаза впали во тьму черепа, лоб бросал на них тень.
— Здравствуй, моя королева, — сказал он.
Низкий голос звучал гулко, хотя он не говорил громко. Может, он не мог говорить тихо после лет криков на смертные души.
— Здравствуй, — ее голос был чуть громче шепота. — Ты — Харон?
— Паромщик, — он поклонился, вытянув руку в вежливом жесте. — Я несу души к их последнему пристанищу.
Она оглянулась на ждущих смертных. Они уже вели себя терпеливо, смотрели на Цербера, который стоял за ней, скалясь. Видимо, его жуткие зубы могли касаться духов.
Кора глубоко вдохнула и шагнула к паромщику. Может, она все-таки могла помочь нескольким душам, не попав в их толпу.
— Я бы хотела заплатить за нескольких смертных, чьи семьи не позаботились о них.
Лицо Харона смягчилось.
— Моя королева, какими деньгами ты заплатишь за них? Я принимаю только монеты смертных.
Она протянула руку и бросила монеты на его ладонь. Их было всего десять, хватало на пятерых духов.
— Этого мало, но хоть нескольким хватит.
Он смотрел на монеты большими глазами. Его рот медленно открылся, и он посмотрел на нее с потрясением, затуманившим его взгляд.
— Где ты это взяла?
— Выиграла ставку, — она пожала плечами.
Он еще раз посмотрел на монеты на своей ладони и безумно улыбнулся.
— Выиграла у Танатоса? Или Гекаты?
Ее щеки вспыхнули от смущения.
— У Танатоса.
— Впечатляет, моя королева. Очень впечатляет, — он убрал монеты в карман и указал на души за ней. — Кого выбираешь?
Она хотела знать, как принять решение. Их судьбы будут вечно в ее руках, хотя она могла попытаться выиграть еще несколько раз. Но теперь Танатос знал, что она умела, и ей казалось, что одолеть его снова будет не так просто.
Вздохнув, Кора повернулась к душам, ждущим на пляже, попыталась увидеть их сердца. Кем они были в жизни?
Она могла говорить с ними? Смертные хорошо врали, так что разговор казался плохим планом. Они могли сказать все, что она хотела услышать, только бы попасть в лодку.
Она отошла на шаг от Харона к Церберу. Кора шепнула уголком рта:
— Ты знаешь, как это делать?
Он посмотрел на нее, не впечатленный.
Видимо, он не знал.
Кусая губу, кора глубоко вдохнула и попыталась думать как богиня. Что сделала бы ее мама? Но к ней пришла не сила ее матери.
Вместо этого тьма в глубине ее груди подняла голову. Она отчаянно боялась той тьмы. Она не хотела становиться тем чудовищем, потому что та сила просила ее творить ужасное.
Тьма уверенно раскрыла в ее разуме темные крылья. Нужно было только отпустить, принять, что это была ее сила, как она сделала, когда люди портили храм Артемиды. Как она сделала, зная, что тем зверям нужно было жить, а тех людей нужно было
