чем сама девушка, очевидно, не подозревала.
— Перед тем, как я убью тебя, — внезапно вклинился в очаровательную картину Майерс, уже твердо стоя на ногах, — позволь узнать, как тебе удалось выбраться с того света.
— Интересно, да? — невинно улыбнулась Лаффи. — За бесплатно не расскажу.
— Я все равно заберу эти деньги, — скорчившись от непонимания, пробормотал Бенедикт. — Можешь отнять у меня все.
— Кажется, мы не поняли друг друга, — уже сбросив невинность и нахмурившись, прошипела девушка. — Я сделаю с тобой тоже самое, что сделал со мной тот мужчина, и только тогда ты услышишь мою историю.
— Понятно, можешь приступа…
Слово за слово, а речь Майерса практически мгновенно прервалась, и среди залитого облаками восходного неба мелькнул ошметок руки, взмывший в воздух под действием чудовищной силы и скорости, перерубивших плоть и кости так же легко, как нож скользит по маслу. Не успел Бен вникнуть в происходящее, как уже потерял ведущую руку, даже не разглядев момент начала боя. Чудовищная боль даже не сразу подступилась к сознанию, и стоило ей только подать знак во время молниеносного отступления в сторону, уже вторая рука мужчины слетела со своего места, устремившись куда-то подальше, несколько раз подпрыгнув на крыше, которую быстро забрызгала свежая кровь.
Успевший за мгновения стать знакомым взмах косы, рассекающий воздух, снова прозвучал в череде щебетания птиц, и длинное лезвие пронзило Майерса в области живота со спины, выйдя наружу вместе с ошметками кишечника и намотанным на него желудком, а затем столь же ловко вынырнуло наружу, оставив гвардейца без единого шанса на сопротивление. Так девушка за какие-то считанные секунды с бешенным преимуществом полностью нейтрализовала одного из самых умелых и преданных высших гвардейцев, ловко подхватив того на моменте падения, чтобы смягчить падение, осторожно положив мужчину на спину.
Коса растворилась в воздухе, выпустив из себя множество белых искорок, а хрупкие руки Лаффи подхватили под спину беспомощного Бена, аккуратно расположив его на крыше. Сама девушка беззаботно уселась на корточки близ врага, глядя прямо ему в глаза, но почему-то они не внушали страх, напротив, вызывая некое чувство умиротворения, словно она подарила быструю смерть человеку, который ее не заслужил.
— Это я еще тебя пожалела, — без зазрений совести и стыда четко и ясно сказанула Лаффи. — В том переулке я с грохотом упала, а тот негодяй еще успел изнасиловать меня. Жаль, что у тебя всего две дырки, а не три.
Уже на этом этапе Бен понял, что оказался безоговорочно сраженным волей девушки, которой от жизни досталось сполна. Она заслуживала большего, чем просто унизительную смерть от рук бесчинствующего ублюдка, и сейчас у нее был шанс вернуть все, что потеряно, и обрести то, чего Лаффи еще не успела обрести.
— Прости, — все, что в тот момент мог сказать Майерс, стараясь не откашливаться. — Я хорошо знал того человека, и никак не мог повлиять на его действия. Возможно, тебе будет легче, если ты узнаешь о том, что никто не одобрил его зверского поступка, а, напротив, каждый единогласно признал последней мразью.
— Правда? — оторопела девушка.
— Хах, ты ведь не знаешь, да? — уже более слабым голосом усмехнулся Бен. — Тот человек, Камиль Шевцов, которого все звали просто «Камыш»… Он был высшим гвардейцем и моим напарником. Говоря начистоту, я всегда избегал возможности совместной работы, и искренне презирал его. Я повидал многих людей на своей памяти, но он… Наркотики, вымогательства, убийства, насилие — он был единственным, у кого не было никаких мотивов или темного прошлого, чтобы оправдать свое зверство.
— Где он сейчас? — вскользь поинтересовалась беловласая дама.
— Лаффи, да? Если тебе станет легче от того, что ты выместила всю злобу на мне, то постарайся насладиться моментом, потому что Камыш уже мертв. Ваш лидер, Ашидо Такаги, вонзил ему в рот катану, а затем срубил всю верхнюю часть головы, оставив на ее месте кучу мяса и болтающийся язык — это была, действительно, красивая месть.
— Вот как…
— У меня осталось мало времени, — подметил Майерс, ощутив на себе чувство скорой смерти. — Ты имела достаточно поводов отомстить, и воспользовалась своим правом сполна, разбив мою гордость за какие-то считанные секунды, хех. Могу я перед смертью узнать о том, как тебе удалось вернуться к жизни?
— Это твое предсмертное желание? — малость поникнув в потоке внезапных чувств, но не растеряв стойкости, спросила Лаффи.
— Да, прошу, позволь мне умереть так, чтобы я пожалел о том, что мог спасти свою сестру, но ничего для этого не сделал, — со слезами на глазах, промямлил Бен.
— Будь по-твоему, Бенедикт Майерс, — охотно согласилась девушка, пребывая в смешанных чувствах от просьбы, которая переросла из любопытства в скорбь. — В тот день я на самом деле умерла, по крайней мере, все так думали. В последний момент веки закрылись, и наступила темнота, за которой ничего не последовало. Тогда я потеряла свою веру в загробные миры и жизнь после смерти, потому что ничего такого не наступило, и я не попала ни в вальхаллу, ни в рай, ни куда-либо еще. Одна лишь пустота была в том месте, где я оказалась, и время в ней текло иначе, словно без явных ощущений, прошел на тот момент час или минута. Я ничего не чувствовала, ничего не видела, ничего не понимала и ни о чем не думала, пока не смогла снова открыть глаза. Тогда я впервые воочию лицезрела Бездну, такую холодную и красивую, небо на которой было не совсем небом, заливаясь то ли синим, то ли голубым, то ли белым, освещаясь со всех сторон одинаково и непонятно чем… Под спиной были твердые камни и ласковая трава, а вокруг стояли всякие разные странные аппараты невесть для чего. Уже поднявшись с земли, как будто впервые попробовав ходить, как это делают младенцы, я нашла на одном из немногих столов рабочие электронные часы и записку, которая все объясняла.
— Что было в той записке? — желая услышать заветные слова, прохрипел Майерс, стараясь не уйти из жизни раньше того, как сможет услышать о тайнах мира сего.
— Она была адресована мне, — продолжила Лаффи. — Имя подписавшегося под ней человека я не могла откопать в своей памяти, не говоря уже о том, что о собственном узнала только с первых строк. Но память со временем вернулась, и я наконец могла узнать, кому именно обязана жизнью — Илии Кишину. Он до последнего цеплялся за любые возможности заставить мое сердце забиться снова, и этот нечеловеческий труд принес свои результаты. Он рассказывал обо всем, что происходило в мое отсутствие, и так я
