может нанести ему Манту? Три оставшихся в живых шакала, поджав хвосты, спрятались за фавна. Эти лишь в толпе бойцы. Магией ударит или волшебством? А может, копытами в спину? Сомнительно.
Это ведь координатор мистического мира, а не боец. Бойцы все сдохли, а координатор пока ещё живой. Да и хрен с ним, тут бы самому не сдохнуть от сепсиса. Лекарство Вадим принял, значит, должен выжить. Ведьма вряд ли делала его только от потери крови, скорее всего, всё лечение в комплексе, от всякой заразы. Выпил лекарство он здесь в старом лесу, начало оно своё действие тоже здесь, тогда чего переживать?
Провожаемый растерянным взглядом чёрта, Вадим почти дошёл до границы, как возле него будто из-под земли возникла рысь. Она мурлыкнула, мягко коснулась его лапой и прыгнула вперёд. Белозёрцев шагнул за ней. На какое-то мгновение ему показалось, словно он прорывается сквозь тонкую плёнку, как это ощущение исчезло. А на руке, в области локтя, загорелось маленькое коричневое пятнышко, быстро принявшее форму затейливой руны, что осталась на его коже навсегда.
Они ещё некоторое время шли поодаль друг от друга, пока рысь, несколько раз свернув, не перекинулась обратно в девушку.
— Ну, что, Зимогор, я выполнила условия нашего договора.
— Согласен, Роса, но почему ты не пришла мне на помощь?
— У нас нет на то договора, чтобы я тебя защищала. Ты должен защищать себя сам, ты же воин.
Вадим нехотя кивнул, соглашаясь. Аргумент был убийственным, и это стоило признать.
— А я не умру от бешенства?
— От бешенства — нет. Ты же выпил зелье, оно от всего, в том числе и от «злой» слюны. Ты не заболеешь, можешь не беспокоиться. Ну, что же, наши пути расходятся, мне надо бежать назад, а тебе идти вперёд. Куда ты хочешь идти?
Вадим нахмурился, думая, как поступить лучше. Идти в Калугу далеко, да и дорога чревата неизвестностями, и одному идти тяжело. Нужно, пожалуй, возвращаться обратно и убеждать стражу пропустить его в Козельск, и им это будет выгодно, и ему не одиноко.
— Я пойду обратно в Козельск. Шакалы славно подрали меня, один до Калуги не дойду, да и, наверное, нет пока в этом смысла.
— Как знаешь, — пожала плечиком Роса, — тогда мы с тобой расстаёмся. Тебе в ту сторону, — махнула она рукой.
Вадим кивнул, немного замешкался под пристальным взглядом девушки и, наконец, произнёс.
— Роса, я отдал последний золотой ведьме. А это подарок тебе! — и он протянул найденное в кошеле тонкое колечко. — Спасибо, что ты была рядом.
Глаза девушки, до этого внимательно смотревшие на парня, на краткий миг вспыхнули огромной радостью. Не удержавшись, она шагнула к Вадиму, лизнула его в щёку и тут же отпрянула. Вадима обдало жаром девичьего тела и природной силой. Всё в нём на краткий миг вспыхнуло, но тут же угасло, он был изранен, да и не мог не понимать, что их отношения всего лишь иллюзия.
Может быть, всё это ему только снится или вообще морок. И он, внезапно сделав шаг, очнётся и всё забудет. Всё может быть. Но, вопреки собственным мыслям и здравому смыслу, он всё же сделал шаг навстречу. Роса быстро отстранилась.
— Спасибо! — Роса заколебалась, стоит ли дарить человеку большее, но тот уже и сам всё понял.
— Прощай! — отозвался Вадим и, нахмурившись, зашагал в ту сторону, куда указала Роса, в сторону Козельска. Ему было плохо, очень плохо, но у него не было другого выхода. Не хотелось жить, не хотелось существовать, не хотелось куда-то идти и что-то делать. Ничего не хотелось…
Но он шёл, упорно брёл, механически передвигая ноги и заставляя себя не реагировать на боль, поставив перед собой пока одну, весьма незначительную, но цель: ему нужна вода.
Много воды, чтобы помыться, чтобы смыть с себя всё дерьмо. Кровь, пот, слезы, что редкими крупными каплями стекали по лицу и щипали свежие раны. Он не успел ничего приобрести, но многое потерял. И эти потери нужно было выдержать, нужно идти вперёд, не обращая внимания на боль, страх и отчаянье! Нужно вырваться из этого подлого мира и вырваться навсегда и забыть всё, как страшный сон. Надо вырваться, вырваться. И он шёл, шёл и шёл…
Роса стояла и смотрела ему вслед.
— Меня зовут Роксолана, — еле слышно прошептала девушка ему в спину, но он не услышал её, занятый своими мыслями. Роса сморщила носик, сердце защемило так сладко. Зимогор расстроился. Глупое прозвище, что дала ему ведьма, не нравилось Росе. Зимогор — это путник, бродяга, скиталец, и Ва-дим не похож на него, скорее он походил на наивного чужака, а не скитальца. И ей хотелось ему помочь и даже оказаться с ним рядом.
Да он человек, а она оборотень, он должен стать сильнее и физически, и духовно, и тогда у него появится шанс завоевать её любовь. Ведь полюбила же её мать незнакомого воина, сможет полюбить и она. Но ей нужен спутник жизни, что будет на равных с ней, а не слабее. Пока Вадим таким не ей не казался.
Она снова перекинулась в рысь и побежала по лесу легкой рысцой, всё время прислушиваясь и принюхиваясь, постепенно возвращаясь к привычному укладу своей жизни, который был нарушен появлением человека.
Пройдя весь день с редкими недолгими остановками, Вадим вышел к одному из притоков Жиздры, где смог искупаться. Там он разложил костёр и бросился голышом в воду, давая спокойному неторопливому течению реки омыть его раны и успокоить душу. Кожу щипало, но зато она очищалась. Приблизительно через час он вышел на берег и занялся приготовлением обеда.
Зомби он больше не боялся, он их чувствовал, как собака чует кошку, и чувствовал даже на большом расстоянии. Сейчас он знал, что поблизости никого нет, совсем никого: ни людей, ни зомби. Только животные бродили по лугам, кормясь травою, и всё.
Горячая еда, хоть и скудная, пока он не наловил рыбы, облегчила его муки голода. Истощение и раны, а также голод от зелья, тоже давали о себе знать. Он даже поужинал два раза, позже сварив себе уху из пойманной вершей рыбы. В конце концов, ночь распростёрла над ним свои чёрные крылья, и он уснул, спрятавшись среди ветвей густого кустарника.
Глава 11
В Козельск
Уже вечером у Вадима поднялась температура, и он почувствовал себя очень плохо. И немудрено:
