В этом доме у Руби была собственная комната. Признаться, она специально выбрала самое маленькое помещение, чтобы ни с кем не делить его. Ее соседи по квартире слишком часто ссорились между собой, не уживаясь характерами, и Руби так и не подружилась ни с кем из них. Кроме того, никто не смог бы заменить ей Нолу.
Швырнув на пол туфли, Руби плюхнулась на кровать. Сегодня ей почему-то хотелось плакать, кричать, браниться, рвать и метать, раздавать тумаки направо и налево — одним словом, бесноваться. Руби взглянула на висевший на двери календарь и сразу все поняла: именно в этот день, два года назад, она собиралась уехать с Калвином и выйти за него замуж. «О, Калвин, где же ты? Почему до сих пор не отозвался? Даже не удосужился прислать открытку? Если бы действительно любил меня, то дал бы мне шанс объясниться», — размазывая по щекам слезы, думала Руби.
Она уселась на кровати в позе индийского йога, заложив ногу за ногу. Да, за это время многое изменилось. Бабушка завещала ей три тысячи долларов, и отцу не удалось отобрать у нее эти деньги. Правда, Руби могла воспользоваться этой суммой только после двадцати одного года. Она сама видела копию завещания, заверенного нотариусом. Амбер и Опал получили по сто долларов каждая, а доля отца не превысила пятидесяти долларов.
Несмотря на полный и окончательный разрыв с отцом, Руби все-таки решила выплатить свой долг и продолжала регулярно посылать домой деньги. Теперь это уже было делом чести. К тому же она считала себя более богатой и обеспеченной, чем ее соседи по комнате, а также Амбер или Опал. Правда, денег у нее по-прежнему не было, но «кольцо царицы», стабильная работа, крыша над головой и независимость — разве этого мало?! Однако расплатой за все стало одиночество. Может, раскошелиться и позвонить Ноле, узнать, как поживает крестник? Руби четыре месяца не получала известий от прежней закадычной подруги и уже начала беспокоиться. Нола наверняка поднимет настроение, расскажет о младенце. Глаза Руби снова наполнились слезами. Господи, почему именно ей не суждено обрести свое счастье?
«Калвин Сантос, ненавижу тебя. Почему ты не поверил и не доверился мне? Ты совершенно не знал меня, ты, несчастный… ты… ты…» Руби расстроенно шмыгнула носом, но тут же постаралась взять себя в руки. Бабушка всегда учила ее быть сильной, не стоять на месте и не оглядываться назад.
— Проклятье! Зачем я опять ворошу прошлое? — прошептала Руби и решительно направилась в гостиную позвонить Ноле, сейчас, как никогда, нуждаясь в подруге.
Услышав на другом конце провода усталый голос миссис Квонтрел, Руби не на шутку встревожилась, но несколько успокоилась, узнав, что Нола с ребенком уехала в Европу.
— Но почему? Что произошло? Когда они отправились туда?
Мать Нолы объяснила, что мистер Квонтрел связался с военно-воздушными силами и разыскал Алекса. Тот приехал в Вермонт, оформил брак с Нолой и забрал ее с собой, во Францию, на новое место своего расквартирования.
— Все произошло так неожиданно, что мы едва успели собрать вещи. Я уверена, Нола обязательно напишет тебе, Руби.
— Она… счастлива, миссис Квонтрел?
— Думаю, да, дитя мое. Мальчику нужен отец. — Голос женщины вдруг стал таким же звонким, как у Нолы. — Теперь у моей дочери появится возможность посетить все знаменитые Дома мод. Возможно, она сумеет воплотить в жизнь свою сокровенную мечту и станет известным модельером. Знаешь, Нола просто без ума от Франции. Ей что-нибудь рассказать о тебе в письме?
— Передайте Ноле… пожелайте ей счастья. Пусть она не забывает меня. До свидания, миссис Квонтрел.
Положив трубку, Руби безутешно разрыдалась, понимая, что навсегда потеряла лучшую подругу.
— Руби, Руби, что случилось, милочка? Почему ты плачешь? — нежно, но настойчиво спросила Рена, по-матерински обнимая девушку за плечи.
Эта миниатюрная женщина с добрыми глазами напоминала Руби Грейс Лачери. Рена Музад была египтянкой. Сегодня она облачилась в индийское сари изумрудного цвета и такие же сандалии. Ее волосы украшала лента, а на тонких руках позвякивали драгоценности и ничего не стоящие безделушки. Рена поражала своей экзотической красотой. На первый взгляд она казалась хрупкой и беззащитной, но ее глаза излучали силу, которую Бруно испытывал на себе все двадцать четыре часа в сутки. С Реной нельзя было не считаться. От роду ей было тридцать пять лет. Стройная, как камыш, Рена казалось невесомой.
Вот такой женщине изливала сейчас Руби свою душу. Она откровенно поведала Рене о всех печалях, а также рассказала о своей исполнительности и обязательности в делах, упомянув при этом о трех тысячах долларов, оставленных ей бабушкой.
Услышав об этом, Рена восхищенно захлопала в ладоши.
— Глупая маленькая голубка! Ты должна заставить эти деньги работать на тебя. Из рассказанного тобой можно сделать вывод: твоя бабушка сделала все от нее зависящее, чтобы обеспечить тебя. Я считаю, что тебе необходимо приобрести какую-то собственность. Мы обсудим это с Бруно. Как тебе не стыдно, Руби? — мягко пожурила девушку Рена. — Ты так недальновидна. Почему ты не подумала об этом раньше?
— Признаться откровенно, именно сегодня я и подумала об этом, поэтому позвонила Ноле. Я собиралась предложить ей свою помощь, а она уехала. Меня это ужасно расстроило. Наверное, вас послало мне само провидение.
Рена с улыбкой помахала перед носом Руби двумя конвертами. При этом на ее руках зазвенели восемь браслетов.
— У меня для тебя письма от твоего морского пехотинца. Пока ты будешь читать их, я спущусь вниз, чтобы приготовить Бруно ужин и переговорить с ним. Я приглашу человека, продавшего нам этот и еще два других дома. Он честный и не откажется работать на вас, Руби. Если дела пойдут хорошо, мне причитается тридцать пять долларов комиссионных.
Рена притопнула ногой, и Руби с удивлением заметила бриллиант на одном из пальцев, а на щиколотке — три золотых браслета с рубинами.
— Со временем я разбогатею и упрочу свое положение. Я очень люблю Бруно и доверяю ему. Запомни, человек должен доверять другим людям. Но запомни и следующее: вся твоя собственность должна регистрироваться только на твое имя. А теперь мне пора идти.
— Подожди Рена, — взмолилась Руби. — Объясни, что ты имеешь в виду? Значит, вся ваша собственность записана на тебя, на твое имя? Разве Бруно не возражает?
— В Бруно еще много нашей культуры, но постепенно он начинает постигать американский образ жизни. Даже постель со мной он делит только с моего согласия. Мое принадлежит мне, наше тоже принадлежит мне. Это не подлежит обсуждению. Кроме того, Бруно совершенно не разбирается в бизнесе.
