— Подожди Рена, — взмолилась Руби. — Объясни, что ты имеешь в виду? Значит, вся ваша собственность записана на тебя, на твое имя? Разве Бруно не возражает?
— В Бруно еще много нашей культуры, но постепенно он начинает постигать американский образ жизни. Даже постель со мной он делит только с моего согласия. Мое принадлежит мне, наше тоже принадлежит мне. Это не подлежит обсуждению. Кроме того, Бруно совершенно не разбирается в бизнесе.
Рена рассмеялась и, позвякивая драгоценностями, направилась в свою квартиру на первом этаже.
Руби еще долго переваривала услышанное. Ей даже расхотелось читать письма от Андрея Блу. Откинувшись на спинку кресла, она осмотрела комфортабельно обставленную гостиную. Как и всем в доме, Руби очень нравилась эта разноцветная комната. Большой диван был обтянут лимонно-желтым ситцем с бледно-зеленой отделкой. Ковер имел цвет зеленого яблока. Одно кресло гармонировало по цвету с ковром и диваном, а в дальнем углу стояли два вишнево-красных кресла. Там же находился покрытый лимонным шифоном абажур. Все это было делом рук Рены. В доме всегда было чисто и светло. Нола наверняка одобрила бы выбор Руби.
Тем временем вернулись с работы две соседки Руби по квартире. После взаимных приветствий одна из девушек объявила, что у нее сегодня свидание и попросила разрешения воспользоваться гостиной. Руби молча кивнула в знак согласия и затем направилась в свою спальню, чтобы спокойно прочитать письма. Первое послание Андрей накатал на полутора страницах. Руби с улыбкой пробежала его глазами и приступила ко второму.
Нужно отдать должное, Андрей оказался очень внимательным и продолжал интересоваться ее жизнью. Поэтому Руби бережно хранила все его письма.
Вот уже полтора года Андрей служил в Северной Каролине и за это время дважды приезжал в Вашингтон, чтобы встретиться с ней. Конечно, Руби догадывалась о деловом характере этих поездок, но ей все равно было приятно. Во втором письме Андрей сообщал, что через несколько недель собирается нанести новый визит.
«О Калвин, где же ты?» — с отчаянием подумала Руби.
По обыкновению, девушки вместе обедали, затем принимались за уборку квартиры. Причем эта процедура занимала не более двадцати минут. В обязанности Руби входило подмести пол и вынести мусор вниз, в переулок, где стоял специальный ящик желтого цвета с изображенными на нем ярко-зелеными шутами.
В рождественские дни Рена оклеивала мусорный ящик серебристо-красной бумагой и оставляла рядом коробку пива для мусорщиков. Руби видела собственными глазами, как презрительно фыркали рабочие, отпуская ехидные шуточки по поводу цветастого контейнера, но обращались с ним с подчеркнутой почтительностью, поэтому на ящике до сих пор не было никаких царапин и вмятин.
Руби поднималась к себе, когда из кухни ее окликнула Рена. Это помещение, как впрочем и все, чего касалась рука хозяйки дома, производило ошеломляющий эффект. Кухня изобиловала всякими безделушками, изящными картинками, статуэтками и календарями.
Бруно обедал в одиночестве, потому что Рена утверждала, будто не может выносить, как муж чавкает за столом. Она вообще во всем старалась подчеркнуть свое превосходство, но Бруно, казалось, не обращал на это никакого внимания.
Весьма довольный собой, он молча набивал рот жирной стряпней из виноградных листьев и риса. Однажды Руби рискнула отведать этого экзотического кушанья и немедленно поплатилась за это ужасным расстройством желудка.
Бруно был мужчиной невысокого роста — немного выше своей миниатюрной жены, — но довольно полным. Лысина словно корона венчала его голову, а темные глаза напоминали шоколадный пудинг. Он непрерывно моргал ими, особенно когда Рена обижала его. С ямочками на щеках, ястребиным носом и двойным подбородком, Бруно выглядел отнюдь не красавцем, по крайней мере, с точки зрения Руби. Впрочем, ее восхищали его полные руки с похожими на сосиски пальцами, да и сам по себе он был неплохим человеком.
— Садись, садись, — пригласила Рена, хлопоча возле мужа: то подавая ему лимонад, то убирая в сторону пустые тарелки; тарелки из-под хлеба и миски из-под салата уже находились в мыльной воде.
Отказавшись от стакана лимонада, Руби уселась на покрытый малиновым пластиком стул.
— Я записала здесь все, что тебе нужно знать: имя человека, продавшего нам эти дома, информацию о банке, где находится наша закладная. Завтра в пять тридцать имущественный агент встретит нас, чтобы показать два дома. Бруно согласился, — при этом Рена поджала свои розовые губки в форме буквы «О», — произвести нужный ремонт за очень низкую плату. Мы должны помогать друг другу, и я, — продолжила она с подчеркнутой решимостью, — обязательно помогу тебе с оформлением документов, также за незначительное вознаграждение. Что ты об этом думаешь? Правда, грандиозная идея?
— Все это так неожиданно, — вздохнула Руби. — Я хотела положить деньги в банк. Впрочем, идея в общем-то действительно неплохая. Но может, стоит приобрести один дом, а не два?
— Вздор, — возразила Рена. — Ты должна заставить работать на тебя деньги. Взимая приличную арендную плату, ты обеспечишь постоянный доход и оглянуться не успеешь, как возместишь расходы за эту квартиру. Решайся же, Руби. В будущем году дома подорожают, а еще через год их стоимость увеличится еще больше.
Рена горячилась, размахивая руками, и браслеты позвякивали в такт ее жестам. Бруно согласно кивал головой, поддерживая жену. Руби пришла к выводу, что он также неплохо разбирается в этих вопросах, хотя Рена постоянно намекала на непрактичность мужа.
— Два, — решительно повторила Рена. — Ты едва сводишь концы с концами, стараешься экономить каждый доллар. Два! Как знать, возможно, дома и не нуждаются в ремонте. Расклеишь объявления и не успеешь глазом моргнуть, как обзаведешься квартирантами.
Бруно сытно срыгнул, поглаживая толстый живот, затем с трудом поднялся с пластикового стула и отвесил супруге низкий поклон.
— Отличный обед, моя маленькая голубка, — сказал он, звучно целуя ее руку. — О, еще одно кольцо. Чудесно! Сколько же оно стоит?
Рена капризно надула губки.
— Если я когда-нибудь решу продать его, то мы сможем два года жить на эти деньги.
— Завтра же купи такое же кольцо на другую руку, — улыбнулся Бруно.
Рена снова заметалась по кухне. Она выбросила жирную салфетку, на которой стояла тарелка Бруно, в мусор, вытерла покрытый ярким малиновым пластиком стол и опустила в мыльную воду остальную посуду.
— Так, так, — промурлыкала женщина, позвякивая браслетами. — Пора серьезно подумать, какие обои лучше подойдут для новых домов.
