прекращались, то вновь активизировались.
В декабре 1927 г. группа пограничников в 20 человек под командованием Антонова встретилась с группой в 70 человек, пытавшейся возвратиться за границу. Несколько часов пограничники вели неравный бой. Имея заметное численное превосходство, басмачи неоднократно атаковали группу Антонова. Но ни одна из атак не увенчалась успехом. За самоотверженность в бою пограничники Антонов, Желтенков, Гривас и Лепихов были удостоены правительственной награды — ордена Красного Знамени[108].
В январе 1926 г. 12 пограничников вели бой с 60 басмачами. И на этот раз стойкость, мужество и высокая выучка пограничников обеспечили им победу в бою. Лишь немногим басмачам удалось возвратиться в Иран[109].
В июле 1928 г. группа басмачей во главе с Утан-беком предприняла попытку вторгнуться на советскую территорию вблизи пограничной заставы. В завязавшейся перестрелке банда потеряла половину своего состава. С ее остатками Утан-бек отступил [110]. Спустя несколько дней он вновь вторгся на советскую территорию. Для преследования и ликвидации банды 31 августа был выслан кавалерийский отряд под командованием начальника маневренной группы Масленникова. Отряд обнаружил банду в одном из горных ущелий за рекой Кафирниган. Завязался бой, который с перерывом длился более двух суток. В результате басмачи понесли большие потери и бежали за границу.
Налеты на советскую территорию временно прекратились, но антисоветские силы по-прежнему не отказались от использования зарубежного басмачества. Уцелевшие главари басмачей все еще не складывали оружия.
Глава IV
Гибнущий хищник опасен
Вторжение Ибрагим-бека
1929 год стал началом последней вспышки басмачества. Почему именно в этом году возобновилась активность басмачей, активность, не затихавшая в некоторых районах и в последующие годы — 1930-м, 31-м и даже 32-м? Многими причинами объясняется это обстоятельство. В широком историческом плане 1929 год ознаменовался активизацией антисоветской деятельности международного империализма. К 1929–1930 гг. было приурочено осуществление различных интервенционистских планов.
Успешный ход социалистического строительства вызывал растущую тревогу капитанов капиталистического мира. Их расчеты на то, что советский народ не сможет собственными силами преодолеть разруху, развивать промышленность и сельское хозяйство, не оправдались. Страна шла вперед, поднимая экономику, набирая темпы. Вступали в строй новые фабрики, заводы, электростанции — процесс социалистической индустриализации развертывался все шире.
Не оправдались расчеты врагов и на буржуазное перерождение Советского государства, расчеты, появившиеся после перехода к нэпу. Партия взяла курс на построение социализма, на вытеснение капиталистических элементов в городе и деревне, на ликвидацию эксплуатации человека человеком. И этот ленинский курс претворялся в жизнь.
Силы мировой империалистической реакции стремились задушить СССР — оплот мира и социализма до того, как он создаст мощную индустрию, преобразует деревню на социалистических началах, а если не задушить, то хотя бы затормозить социалистическое строительство, снова бросить страну в пучину разрухи. При этом немало надежд возлагалось на внутренние контрреволюционные силы. Неизбежное обострение классовой борьбы, вызванное курсом на ликвидацию капиталистических элементов в городе и деревне, давало возможность использовать остатки внутренней контрреволюции в антисоветской борьбе.
Звеньями единого антисоветского фронта конца 20-х годов являлись вредительская организация в промышленности («шахтинцы»), остатки эсеро-меньшевистского подполья, попытки использовать вооруженные силы белогвардейской эмиграции, дипломатический нажим империалистических государств Европы, грозивших новой интервенцией, организация вооруженных провокаций на Дальнем Востоке (китайские милитаристы в 1929 г. напали на советскую территорию).
Этим планам не удалось осуществиться в полном масштабе. Мудрая и гибкая политика Советского государства выбивала звено за звеном из этой цепи. Были обезврежены подпольные антисоветские организации. Быстрый разгром китайских милитаристов на Дальнем Востоке показал растущую мощь Советских Вооруженных Сил.
Тем не менее международная обстановка на рубеже 20-х и 30-х годов продолжала оставаться напряженной. Начавшийся с конца 1929 г. мировой экономический кризис усилил стремление империалистов разрешить свои трудности за счет СССР. Снова предпринимались попытки политически и экономически блокировать СССР, вынашивались замыслы антисоветской интервенции, усиливалась пропагандистская кампания, со страниц газет не сходили зародившиеся в среде реакционной католической верхушки призывы к организации «крестового похода» против Советского Союза.
В общем плане антисоветской борьбы большое место отводилось басмачам Средней Азии. Приложив немало усилий для активизации басмаческого движения, империалистическая агентура рассчитывала на то, что действия басмачей парализуют хозяйственную жизнь молодых республик Востока, вызовут хаос, сорвут проведение социалистических преобразований. В случае удачи басмачи могли подготовить почву, создать плацдарм для вторжения крупных интервенционистских сил с целью отторгнуть Среднюю Азию от Советского Союза, превратить ее в колонию западных держав.
Ряд обстоятельств делал эти антисоветские планы особенно опасными. Близость государственной границы, ее большая протяженность давали возможность империалистической агентуре оказывать басмаческим отрядам реальную помощь. В пограничных районах сопредельных стран сосредоточились значительные эмигрантские силы. Разбитые в предыдущие годы, бежавшие из Советской страны контрреволюционные группы готовы были продолжить борьбу.
Революция и гражданская война во многих районах Средней Азии (в отличие от Центральной России, Украины, Белоруссии) не привели еще к кардинальной ломке социально-экономических отношений. Феодально-байские слои в 20-е годы еще сохраняли свои экономические позиции; они владели значительной частью земли, воды, скота, держали тем самым в своих руках важные рычаги влияния и воздействия на широкие массы дехканства.
До тех пор, пока оставались эксплуататорские слои, существовала и классовая база басмачества. В то же время меры по ограничению, вытеснению и ликвидации феодально-байских элементов неизбежно должны были вызвать сопротивление с их стороны, привести к обострению классовой борьбы. А сопротивление феодально-байских элементов в условиях Средней Азии означало усиление басмачества, ибо басмачество представляло собой специфическую форму классовой борьбы.
Во второй половине 20-х годов в Средней Азии и Казахстане были осуществлены массовые социально-экономические мероприятия.
В эти годы в Южной Киргизии, Таджикистане, Узбекистане, Туркменистане проводились земельно-водные и скотоводческие реформы. Ликвидировались хозяйства помещичьего типа, изымались излишки у многоземельных хозяйств, а земля распределялась среди безземельных и малоземельных. В республиках Средней Азии землю получили более 123 тыс. дехкан — бедняков и середняков. В Казахстане первый массовый передел земли с изъятием у феодалов-баев пахотных и сенокосных угодий произошел в 1926–1928 гг. Вслед за этим в 1928 г. у баев (они составляли 6 % хозяйств, но владели 33,8 % скота) был конфискован скот и инвентарь.
Все эти меры улучшали положение трудящихся масс, создавали предпосылки для движения по пути социалистического строительства. Вместе с тем классовая борьба обострилась.
Она достигла еще большего накала с момента начала массовой коллективизации. Поскольку речь шла уже о полной ликвидации эксплуататорских элементов, их сопротивление стало особенно ожесточенным. Опираясь на помощь зарубежной реакции, полностью сомкнувшись с антисоветской эмиграцией, пользуясь еще не изжитой темнотой, отсталостью дехканства, родо-племенными пережитками, влиянием реакционного духовенства, феодальнобайские элементы развернули упорную борьбу против Советской власти. Эти элементы были питательной средой басмачества, а
