наших патрулей на другой стороне города. Маски в кузове должны были изрешетить патруль, идущий по обе стороны улицы, а затем продолжить движение, пока не пересекут границу. Мой патруль наскочил на них, когда они занимались пиаром у магазинов и забирались в скотовоз.
В тот момент у меня были смешанные чувства по поводу контакта. На первый взгляд, все было здорово. Они понесли потери, и никто из нас не пострадал. Я записал себе первый результат в нашей командировке, и благодаря армейской системе поощрений у меня было две дополнительные недели отпуска. Но была и другая сторона. Я не чувствовал себя одним из слуг божьих, просто был испуган и чертовски счастлив, что пули достались не мне.
35
После наряда я пошел в свою комнату и продолжил распаковывать снаряжение. Я слышал, как по коридору эхом разносился ужасный вариант «Дыма над водой» в исполнении Ниша. Хуже того, он подключился к усилителю и динамику. Любители музыки по всему расположению орали, чтобы он заткнулся нахер.
Мой Берген и комплект боевого снаряжения были доставлены вертолетом неделю назад. Я слегка подразобрал их, пока не пришло время идти в бар. Как и везде в армии, первой задачей новичка было поставить всем выпивку.
В баре был кафельный пол и где-то с дюжину столов с тремя-четырьмя стульями вокруг каждого. Стойка выглядела так, будто ее приволокли прямиком из паба, и, возможно, так и было. Достаточно много их было взорвано обеими сторонами религиозного раскола. Она была около трех метров длиной, ощетинившаяся стеклом и всем прочим, и загруженная банками «Теннентс», на каждой из которых красовалась фотография «Лагер Лавли»[62] в стиле третьей страницы[63]. Девушки занимали примерно половину банки, и я был их большим поклонником.
Я обходил столы, собирая заказы. Там было, должно быть, человек двадцать пять, включая связистов и зеленую слизь. За баром никого не было. Действовала система честности. Вы записывали взятое на листок и платили в конце месяца. Мне нравилось такое доверие. Для меня это, вообще-то, было впервые.
Ниш и Эл сидели, положив на стол перед собой нераскрытые папки EPCA. Ниш склонился над кроссвордом Телеграф, держа в одной руке банку Теннентс, а в другой огрызок карандаша. Эл время от времени вставлял ответы.
Для этих двоих EPCA вряд ли окажется хоть сколько-нибудь сложным. У Ниша и Эла было гораздо больше общего, чем казалось. Оба были не просто умны, они были хорошо образованы. Они были из обеспеченных семей среднего класса. Отец Ниша, инженер, летал на «Спитфайрах» во время Второй мировой войны и был дважды сбит. Он стал изобретателем; сэр Фрэнсис Чичестер использовал один из его насосов на «Джипси Мот» во время своего одиночного кругосветного плавания. «Они хорошо ладили», — шутил Ниш. «О, как дела, старина? Очень приятно познакомиться».
Единственной большой разницей было то, что Ниш был женат и имел маленького сына, а Эл пока нет, хотя скоро станет, если жена Фрэнка добьется своего.
Ниш позвал Фрэнка. «Нам нужно прояснить это, приятель. Та работа, когда ты пошел на огневую точку, что это было? Ты решил по-быстрому попасть в рай?»
Еще пара парней обернулись и прислушались. Тини закинул в себя пару орешков, но не отошел от бара. Я тоже остался на месте.
«Я же говорю тебе, меня нельзя убить». Впервые я услышал, как Фрэнк повысил голос. «Мне гарантирована вечная жизнь, Ниш, правда».
Ниша это не впечатлило. «Ради всего, нахер, святого, что дальше? Мы увидим, как ты ходишь по воде?»
«Дело не в чудесах». Фрэнк отхлебнул из своей банки. На мгновение показалось, что лишь его рука не позволила сиськам Фионы вывалиться из платья[64]. «Если кто-то из нас должен быть убит, так это я. Я христианин, мне гарантирована жизнь вечная. Я лучший из тех, кто должен умереть. Вот почему я это сделал».
Глаза Ниша сузились. «Что такое ты несешь? Что у тебя есть какая-то святая страховка?»
«Все, что я хочу сказать, если кто-то из нас должен умереть, то это должен быть я. И вообще, лучше прожить один день тигром, чем тысячу лет овцой».
Тини закатил глаза и повел меня к бильярдному столу. «Ты хорош в этом?»
Я кивнул.
«Вполне».
Фрэнк был в полном ударе. «Хорошо, мне следовало бы отправить ребят проверить кусты. Но мы не могли сделать этого, не рискнув чьей-то жизнью. Как христианин, я чувствовал, что не могу этого сделать. Послушайте, я не был безрассуден — просто я не боюсь умереть».
Ниш ткнул в воздух огрызком карандаша. «Хочешь сказать, что я такой?»
«Нет, Ниш, нет. Но я верю, что у бога есть цель для меня. И если он захочет моей смерти, то так тому и быть».
В общем, Фрэнк разворошил осиное гнездо. На него набросились все; единственным, кто ничего не сказал, был Эл. Он сидел, опустив голову, не до конца понимая, как обойти все это. В конце концов, он поднял глаза. «Тебе нужно остыть, Фрэнк. Религия, это личное дело…»
«Разумеется».
«Так что тебе не стоит впихивать ее людям насильно. Просто оставь все как есть».
Тини взял кий под мышку и зааплодировал голосу разума. Затем он вернулся к столу и облажался с разбоем.
Дискуссия, казалось, закончилась. Я видел, как Эл ушел с папками под мышкой, чтобы заняться работой. Ниш вернулся к своему кроссворду.
Тини нахмурился. «Как бы то ни было, ему не следует здесь находиться».
«Кому? Фрэнку?»
«Да нет, придурок. Элу. У него малярия. Ему нужно быть в постели».
Дверь бара распахнулась, и ввалился Минки с полотенцем на талии и лицом, покрытым пеной для бритья. Я знал его по Отбору. Он был одним из руководящего персонала и в Шестом Отряде. Здесь он находился в качестве оперативного сержанта, отвечая за связь с TCG и всевозможными полицейскими и шпионскими организациями. Он был похож парня из «Профессионалов»[65] — того, у которого волосы не кудрявились. Он был почти что SAS-овцем с плаката. Ну или был им до сих пор.
«Вы ублюдки!» У него в руках была мыльная палочка для бритья. Что бы ни происходило, все, кроме меня, похоже, были в курсе шутки. Пока они покатывались со смеху, он продолжал кричать: «Вы ублюдки! Вы ублюдки!» Он закончил тем, что бросил ее в Кена.
Тини смеялся так сильно, что не смог сделать удар. «Там креветки! Потребовалось несколько часов, чтобы их туда подмешать. Он уже несколько дней
