если меня поймают… эй, малышка, как дела? Мне нужно, чтобы ты вышла из дома через пять… да, через пять минут. Зачем? Затем, что я за тобой заеду, вот зачем. Ладно, не трать зря время на вопросы. Просто надень пальто и встречай меня на подъездной дороге. На улице холодно, так что надень то красное. – Он усмехнулся, явно проглотив некое словечко, прежде чем продолжил: – Я знаю, что ты дома, потому что видел недавно из окна своей комнаты, как ты за мной наблюдаешь… да, я знаю, что и ты тоже за мной следишь. Ладно, ты меня ненавидишь. Я уже слышал это раньше, детка. Я тоже тебя люблю.
– Мы возьмем с собой Клэр? – спросил я, когда он выключил телефон.
Гибси кивнул.
– Так куда лучше, чем если два парня покажутся там одни. – Пожав плечами, он добавил: – Шаннон ее лучшая подруга, чел. И она не могла связаться с ней после Дублина. У девочки нервный срыв из-за этого.
– Годится, – согласился я.
Через пять минут мы повернули на улицу, где жили Гибси и Хьюи, и нас встретила хмурая Клэр, стоявшая в конце подъездной дороги с ярко-розовым зонтиком, защищавшим ее от мартовского ливня.
– В чем дело, Джерард? Что за срочность? – спросила она, забираясь на заднее сиденье, как только Гибс остановился рядом с ней. – О, привет, Джонни! – добавила она, смягчая тон. – Надеюсь, тебе уже лучше.
– Все в порядке, – ответил я, чувствуя себя неловко из-за того, что она все знает.
– Он, представь, вынудил меня отвезти его домой к Шаннон, – сообщил Гибси. – Подумал, может, ты захочешь с нами.
– Захочу. – Наклонившись вперед, Клэр сунулась между нашими сиденьями. – Но ее семья вас и на порог не пустит. Я в пятницу попросила Хьюи отвезти меня к ней, но ее мать сказала, что Шаннон в постели. – Клэр наморщила нос, говоря это. – Она даже не выслушала меня, ребята. Она сказала, что Шаннон слишком устала для гостей, и просто выставила меня.
Меня охватила ярость.
Да ни за что на свете не позволю меня выставить – ни этой женщине, ни кому-либо из их семейки.
– Остынь, Кэп, – спокойно велел Гибси. Только тогда я заметил, что костяшки кулаков побелели от того, как сильно я их сжал. – Мы ее увидим.
– Ты прямо до хрена уверен!
– Я знаю, что она живет в Элк-Террас, но это большой район, и…
– Девяносто пять… Дом девяносто пять, – одновременно ответили мы с Клэр.
– С тебя конфетка, – хихикнула Клэр.
– Ты знаешь, медвежонок Клэр, моя конфетка всегда тебя ждет, – предложил Гибси.
– Нет, спасибо, сладкого расхотелось, – сердито бросила Клэр. – А пенисы я терпеть не могу.
– Я помню, – усмехнулся Гибси. – Погоди-ка… множественное для «пенис» – «пенисы»?
– Возможно, – согласилась Клэр, опуская руку на его плечо. – Я имею в виду, множественное число для «вагина» – «вагины», так что вроде так и должно быть, да?
– Я думал, множественное для «вагина» – «вагинии», как «валькирии», – предположил Гибси, потом, немного подумав, добавил: – А для «пенис» – «пении».
– Ох, боже мой, Джерард, да никто не говорит «пении» или «вагинии», – насмешливо произнесла Клэр. – Говорят «пенисы» и «вагины».
– Хм… – промычал он. – Вообще-то, звучит странно.
– По-моему, когда речь заходит о человеческих гениталиях, все звучит немножко странно, Джерард.
Я не прислушивался к их разговору, слишком сосредоточившись на Шаннон, чтобы принимать их в расчет. Вместо этого я включил стерео и погрузился в свои мысли под сборник электронной музыки на диске Гибси. Я не мигая смотрел в ветровое стекло и почти не дышал, пока мы не доехали до высокого холма и не повернули на ее улицу.
– Вот дерьмо, – пробормотал Гибси, когда мы остановились перед ее ветхим домишком на Элк-Террас. – Не повезло людям, да?
– Да, чел. Ты даже не знаешь насколько.
– Выключи эту песню, Джерард! – сердито велела Клэр.
– А что с ней не так? – спросил Гибси, изображая комическое страдание.
– «Knocking on Heaven’s Door»?[7] – Клэр хлопнула его по плечу. – В самом деле? После того, что с ней случилось? – Наклонившись вперед, она сама выключила стерео. – Это бесчувственно.
– Но… но ее-то здесь нет? – Глуша мотор, Гибси обернулся к Клэр. Слегка смущенно он пояснил: – И это ведь Guns N’ Roses!
– Плохой выбор.
– Погоди, а как насчет этой?.. – Гибси умолк, снова включая стерео и переключаясь на седьмую дорожку.
Из динамиков вырвался гитарный перебор Thin Lizzy, «Jailbreak»[8].
– Эта лучше? – спросил Гибси, поводя бровями. – Больше подходит к случаю, а, лапуля?
– Гораздо, – одобрительно кивнула Клэр. – Справился, зайка.
– Спасибо, детка.
– Ведете себя как полные дебилы. – Качая головой, я открыл дверцу машины и выволокся наружу на костылях. – А тут все серьезно.
– Знаю, чел, – ответил Гибси, тоже выходя на дорожку. – Я знаю.
– Ну и какой план? – спросила Клэр, тоже выбираясь наружу. – Мы просто… – Она беспомощно пожала плечами. – Что, просто пойдем туда?
– Ну, я собираюсь пойти, – сказал я.
Не дожидаясь их ответа, я обогнул стенку, отделявшую заросший садик от дорожки, и заковылял к двери. Напряжение охватило мое тело, когда я отпустил один из костылей и постучал в дверь.
– Береги голову, Кэп, – тихо сказал Гибси мне на ухо.
Обернувшись, он схватил Клэр за руку и поставил ее перед нами обоими.
– Улыбайся, медвежонок Клэр, – уговаривал ее он, держа руку на ее бедре. – Никто не может сказать «нет» солнышку.
Наконец, спустя лет сто, входная дверь открылась внутрь, и мы увидели то, что я мог бы описать только как мужскую версию Шаннон. Темно-каштановые волосы, внимательные полуночно-синие глаза, полные тайн.
– Да? – вежливо спросил он. – Могу вам помочь?
– Вы кто? – Я решил действовать напрямую. Я понимал, что это Даррен, но хотел, чтобы он это подтвердил.
– Вы стоите у моей двери, – ответил он. – Это вы кто?
Борясь с желанием оттолкнуть его с дороги, я спросил:
– Шаннон дома?
Даррен прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди.
– А кто спрашивает?
– Я.
– И кто такой «я»? – выгнул брови он.
– Я ее…
– Он ее Джонни, – брякнула Клэр.
– Отлично, – хихикнул Гибси, обнимая ее за плечи. – И раз уж мы начали знакомство, то она – мой медвежонок Клэр, а я – его фланкер[9].
– Я тебя помню, – сказал Даррен, с интересом глядя на Клэр. – Ты выросла.
– Послушайте, Шаннон дома или нет? – почти терпеливо бросил я, скрипя зубами. – Мне нужно ее увидеть.
– Нет.
Черт бы тебя побрал!
– Ну, вы хотя бы можете сказать, когда она вернется? – спросил я сквозь сжатые зубы. – Чтобы я знал, как долго мне ждать в машине.
Потому что я никуда не уйду, урод.
