получится, но оно будет очень слабым.
— А что, у противника есть боеприпасы объёмного взрыва?
— Уже есть, к сожалению… Помните, я говорил, что взвесь мелких кристаллов з'ррбита при активации создаёт в воде объёмную импульсную волну? Это как выстрел из звукового пистолета, но со всех сторон сразу. Вот это оружие, — физик вывел голограмму, — как раз и распыляет такую взвесь в сколь угодно большом объёме, а потом активирует. Понятно, что количество з'ррбита в одном выстреле ограничено, поэтому чем больше объём, тем слабее взрыв. Но при правильном применении — штука гораздо сильнее обычной гранаты, даже звуковой. Мы сейчас как раз работаем над выстрелом к такой установке объёмных импульсных волн, а дальше попробуем сделать на этом принципе торпеды для субмарины.
А в воздухе этот… пульсар не работает? — уточняет Булгаков.
— Нет. Физика не позволяет. Кстати, «пульсар» — неплохое название, вы же всё равно оружие как-нибудь покороче обзовёте. Это у нас будет «пульсарный гранатомёт», а для субмарин — «пульсарная пушка»…
— А на берегу — «пульсарная батарея»! — хохотнул с экрана Матюшин.
— А это мысль, между прочим! Если только удастся заставить такую штуку работать без з'ррбита.
— Берём такие скафандры! — решительно заявляет Курченко. — А з'ррбита ещё притащим. У нас же тут совсем рядом колония? Вот её и тряхнём.
— Не торопитесь, Виктор, — вмешивается Номинханов. — Мне очень не понравилось кое-что на записи последней операции. Три дня назад шестёрка с «Чагоса» захватила потопленный эскорт-разведчик, там оказалось шесть тасотлей, и… Смотрите!
— Да видел уже. Эмилио, конечно, месяц проваляется, так что, первый раз? У меня тоже три ранения, и почти все наши были ранены.
— Вы же всё-таки один из командиров! Посмотрите внимательно этот эпизод ещё раз. Да не на стрельбу смотрите, а на поведение Павловой!
На экране, с камеры кого-то из оперативников, было видно, как бегущая Люся Павлова вдруг роняет звуковое ружьё и на какое-то время застывает на месте. Потом встряхивается, поднимает оружие и продолжает бежать к субмарине пришельцев.
— Никто из остальных этого не заметил, — продолжает профессор. — Все, как и полагается на боевом задании, смотрели в сторону противника и стреляли, а Павлова бежала чуть в стороне. Сама она тоже плохо помнит, что случилось… или, может быть, не хочет говорить — стыдно же в бою оружие уронить. Но именно у Павловой был самый низкий порог внушаемости среди всех шестерых оперативников. Понимаете, о чём я?
— Псионическая атака? — догадывается Томпсон. — А какой, кстати, у Люси этот порог?
— Семнадцать. Между прочим, Мелани, у вас ментальная сила в три с лишним раза выше её порога внушаемости, то есть вы можете внушить ей такую вот панику. А она вам — нет, у вас очень высокий порог.
— Простите, — замялась Веласкес. — У меня порог внушаемости вообще только семь единиц, но со мной такого не случалось.
— Всё правильно. Жаберы и ракожопы псионическими способностями не обладают, а с тасотлями мы встретились только второй раз. Обратите внимание — месяц назад на круизном лайнере вас не было, потому что вы были ранены за несколько дней до этой зачистки, а в этот раз на захват субмарины вообще пошли оперативники с другой базы.
— Нужно срочно исследовать живого тасотля! — подвожу я итог. У нас их двое, но оба, к сожалению, всего лишь солдаты. — Профессор, получается, что из всех пришельцев в этом смысле опасны только тасотли?
— Скорее всего, и акватоиды тоже…
Старший лейтенант ВМФ Александр Матюшин, 11 июля 2040 г.
— Барракуда-два, выход разрешаю!
Наконец-то я иду на перехват! Сразу две малые субмарины противника в Тихом океане, Пескин не сможет перехватить обе — они не рядом. До той, что западнее, от «Чагоса» даже как бы не ближе будет.
Теперь, правда, малые субмарины уже и за дичь стыдно считать, с таким-то оружием. Но это только теоретически, а реально опыта охоты на большие никакого ещё нет — ни удачного, ни даже неудачного. Да и скорость больше даже у малых — может просто не подпустить, так что успех не гарантирован.
Вижу на большой карте, как «Барракуда» Узи Пескина накрывает красный крестик лёгкого крейсера аликов, и тот довольно быстро становится белым — потопление! На «Меганезии» сейчас начнётся суета: оперативники готовятся к выходу, техники — к дозаправке «Барракуды». Дозаряжать не придётся — з'ррбит в звуковых излучателях успеет сам восстановиться.
Узи опять выходит? Да, сверхмалая, довольно далеко. Уничтожает первым же залпом двух излучателей — захватывать нечего. А в другом месте уже появилась ещё одна, большая! Но Пескину нужно дозаправиться, мне тоже топлива уже не хватит. Да и цель совсем рядом!..
Свистят оба звуковых излучателя — залп! И почти сразу — ещё раз. Ну и скорострельность у нового оружия — куда там древним «Уранам»… Да, вот так сверхсовременные торпеды в одночасье и становятся «древними». Третий залп — всё, потопление!
Наш «Тритон» уже в пути. Вернувшись на базу, я узнаю, что раздолбал противника чересчур качественно — даже з'ррбита не добыли. Три тасотля и почему-то один акватоид, они уже второй раз вместе нам попадаются.
А потом стало известно, что погиб Штефан Гункель…
Полковник Антон Кабрал, 11 июля 2040 г.
Руди Бреме не просто печален — он готов себя живьём съесть. И, похоже, сильно пьян. И сидящие рядом Дагалье с Хафнером — тоже.
— Это я виноват… — убито изрекает командир «Меганезии». — Отправил на захват лёгкого крейсера пятёрку, как всегда. А там — девять ракожопов! Девять, Тони! Они завалили восьмерых и подумали, что больше аликов нет, их же не больше восьми всегда бывает в такой субмарине… — он тянется налить себе ещё шнапса.
Мне тоже хочется набулькать полстакана виски. Но — потом. Иначе на «Меганезии» воспримут как руководство к действию и мрачно напьются. Старина Руди ещё может вовремя остановиться, а вот насчёт Рене и Манфреда уверенности нет. Да и старшины тоже небось поминают…
— Капитан-лейтенант Бреме! — сейчас я должен быть начальником, а не «Тони». — Готовьте от своего имени приказ о награждении отличившейся в бою четвёрки именными кортиками. Вручать будете перед строем!
— Есть готовить приказ!
Вот так. Возглавить пьянку я не могу по чисто географическим причинам — значит, следует её предотвратить. Сергей Высоцкий, Мартин Шилл, Тимоти Эйлифф и Вирджил Хэнд заслужили награду: вынести впятером девять ракожопов — задача, мягко говоря, трудная. Русский и три американца… впрочем, в таком бою все становятся немного русскими.
А Бреме, конечно, виноват, но пусть тоже займётся делом. Сейчас ещё озадачу его сооружением третьего дока и второй мастерской — мы вплотную подобрались к разработке экспериментальной
