полезла ещё выше. Она тоже такая большая кошшшь, муррр… Четвёрка осторожно продвигается вперёд, и Ричард замечает тасотля.
— Рискну! — бросает Томпсон, вцепившись в гипнотизатор. Мы все как будто чувствуем вместе с ней напряжённую пустоту… и вдруг алик медленно поворачивается в сторону, красный маркер на карте исчезает, но появляются два новых — чуть дальше. Получилось!!!
Мелли заставила взятого под контроль тасотля ещё и выстрелить во второй воздушный шар с щупальцами, обнаруженный совсем рядом, но точность у принудительной стрельбы оказалась совершенно никакая. А дальше стоит ещё и акватоид! Так вот что такое «смешанная раса» — тасотли и акватоиды. Они, похоже, почти всегда действуют совместно. А безмозглые киборги, получается, не в счёт.
Как бы то ни было, три противника далеко от наших, но близко друг к другу, и Сентено командует: «Дебора, тасотль и неизвестный!» Веласкес заряжает выстрел в пульсарник — она сегодня с пульсарником и аптечкой — и задаёт цели…
Мяяяу! Впечатляет, однако! В воде встаёт стена бешеной мути, секунду или две ничего не видно, а потом — на изрытом дне моря, среди обломков, три неподвижные кучки мёртвой плоти. Хлипкого акватоида, понятно, тоже убило.
Фербер продвигается вперёд, к крейсеру пришельцев, и снимает ещё одного тасотля — этот стоял чуть в стороне. Затем взмывает над крейсером — сверху никаких площадок и люков, атаковать придётся только снизу.
Именно туда, к входному люку в самом низу, скользят Тальбот и Краузе, за ними, чуть выше — Кук и Агилера. Люк приоткрывается, в нём мельтешит грязно-розовое сморщенное нечто, и Отто с Ричардом тянут из ранцев парализаторы — в тесноте субмарины есть шанс ткнуть из-за угла. Тем временем подводный монстр начинает нестись навстречу оперативникам, но те уже выставили парализаторы вперёд — взяли!
Карлосу приходится развернуться назад, потому что подстрелили Курченко. Виктор пока на ногах, но продержится максимум пару минут. Веласкес мчится к нему с аптечкой, Агилера видит за холмиком сразу двух тасотлей, но с ближним явно что-то не то — не стреляет, бежит вместо этого прямо под выстрел Виктора. Мелькает торжествующее чёрное с белоснежным оскалом лицо Лекуанта, и я понимаю, в чём дело — у африканца тоже получилось подчинить «жёлтого бвану»! Раненый Курченко, однако, промахивается. А Мелли уже взяла под контроль второго и гонит туда же! Со второй попытки Виктор не сплоховал, не промахнулся и Карлос.
Краузе и Тальбот уже врываются через люк в субмарину. Слева и справа — два трапа на вторую палубу, и на ней стоит держащий под прицелом вход жёлтый ящер. Алик и Отто стреляют одновременно, но оба только ранены. Ричард добивает пришельца и сразу же валит ещё одним выстрелом кучу щупалец, тянущуюся к нему с расстояния менее полуметра. Нет, похоже, это не мины! А что же тогда?
— Отто, ранен? — озабочен Сентено.
— К чёрту! Вальгалла-а! — яростно хрипит в ответ Краузе и бросается к левому трапу. Под трапом затаилось какая-то гигантская медуза, но Отто взлетает на вторую палубу — и выстрел! Он уже не видит, как Агилера бросает оружие и, не разбирая дороги, мчится прочь от субмарины. А ведь у кубинца порог внушаемости — аж пятьдесят пять…
Тальбот снимает медузу первым же выстрелом и пытается подняться по правому трапу. Трап перегорожен акватоидом с термошокером — явно не простой солдат. Ричард машет парализатором и опять нос к носу сталкивается с грязно-розовым чудищем, которое, впрочем, тут же оседает на палубу — Отто выстрелил вовремя и точно. А за ним, метрах в пяти — ещё одно такое же! Тальбот не промахивается, но стоящий рядом Краузе держится за переборку, и изо рта у него стекает кровь…
— Дебора, срочно к нам! — кричит англичанин. Но Веласкес, еле успев оказать помощь Курченко, застывает как вкопанная, и на карте загорается ещё одна красная точка — враг! Пульсарник Деборы не заряжен, она не выстрелит по своим, но Колетт Готье со второй аптечкой слишком далеко.
— Не стрелять! — отчаянно вопит Даниэль. — Ричард, ищи их командира, это он нашим мозги е… пудрит!
Точку, однако, ставит не Тальбот, а всё тот же Краузе. Он из последних сил поднимается на лифте на верхнюю палубу и, проковыляв коротким коридорчиком, видит тасотля. Парализатором даже быстрее, но алик стреляет в упор. Мощная броня скафандра держит, немец остервенело орудует парализатором и, тяжело оседая на палубу рядом с поверженным врагом, ещё успевает увидеть освобождённую от контроля пришельцев Дебору…
Профессор Церендорж Номинханов, 28 июля 2040 г.
— Товарищ Томпсон, — я не знаю, на какое обращение столь упоротая феминистка, паче чаяния, не обидится, и выбираю по крайней мере «гендерно-нейтральное», надеясь, что она сделает скидку «дикому советскому буряту». — Вы не могли бы рассказать от первого лица, как происходило взятие пришельцев под контроль? Что вы при этом чувствовали?
— Просто Мелани, — снисходительно улыбается американка. — Ну, сначала было уже привычное ощущение пустоты вместо опоры, то есть попытки срывались. И вдруг… Какой-то толчок изнутри, и замелькали всякие непонятные картинки. Я увидела рядом эту надутую штуку с щупальцами, слегка повернулась и выстрелила. Помню, что промахнулась. А потом всё исчезло, и я опять оказалась в «Тритоне».
— А второй раз? Так же?
— Во второй раз я заранее решила, что пойду к нашим. Да, примерно так же — картинки, я одну даже запомнила, потом холмик справа, и за ним Виктор с Деборой стоят. Ну я и побежала к ним. То есть побежал тасотль, — спохватывается Мелани, — но у меня было полное чувство, что бегу именно я.
— А что за картинка, которую вы запомнили? Можете описать или нарисовать?
— Розовые стены какие-то с кучей перегородок. И зелёные круги на полу, они ещё так пульсировали. Круги были вниз.
— Вниз? В каком смысле — вниз?
— В смысле — на уровень вниз, — Томпсон, очевидно, описывает что-то типа лифта. На вражеских субмаринах они выглядят по-другому — значит, какая-то база или колония…
Гастон Лекуант, тоже бравший под контроль тасотля, запомнил немного больше:
— Какие-то образы, как будто уже начинает сниться сон, но ещё не заснул и осознаёшь, что не спишь. Стою с пушкой на… галерее, что ли? Внизу вход в колонию, могу нарисовать, как выглядит. Напротив висит эта жопа с щупальцами, только она какого-то дикого цвета, в нашем языке для него просто слова нет.
— Инфракрасный, может быть? — предполагаю я. — Вряд ли ультрафиолетовый, он в воде сильно рассеивается.
— Похоже на то. Ну вот, только выглянул из-за холмика — Виктор в меня стреляет!
— Кстати, Гастон, — соображаю я. — А бросить оружие вы
