class="title1">
Глава 34
Возвращаемся в поместье уже под вечер, и моё настроение — противоположность утреннему.
Внутри экипажа не Сия, которая смиренно ждала на облучке, — а целая гора покупок. Они пахнут свежей древесиной, кожей и краской.
Я сижу посреди этого богатства, как дракон на сокровищах, и не могу сдержать глупую улыбку. Пока Сия вела лошадей, я успела обойти полгорода. И нашла продавца на рынке — старика с умными глазами и руками, исчерченными морщинами и землёй. Он торговал саженцами и всем для сада.
Старичок не просто продал мне несколько молодых яблонь (на всякий случай, если мои не выживут), пакетики с семенами овощей для огорода, рассаду клубники. Он целый час рассказывал мне, как обрезать ветки, как бороться с тлёй без магии, как готовить почву к зиме. Подарил горсть какого-то сушёного растения «от гнили». Его рассказы были полнее и понятнее любых книг.
А потом… началось. Увидев мою заинтересованность, я решила не останавливаться. Купила пару крепких, удобных сапог из мягкой кожи — специально для прогулок по саду, чтобы не жалко было вымазать. Потом — красивые плетёные корзины для сбора урожая, лёгкие и вместительные. Новые секаторы, грабли, лопату. И, наконец, на последние деньги из кошелька Тароса — несколько вёдер с белой известью. «Для стволов, красавица, — подмигнул старик. — И от вредителей, и смотрится сразу опрятнее».
Желание позлить Тароса, потратить его деньги на что-то абсолютно приземлённое и полезное, было сильнее всякого здравого смысла. Пусть думает, что его «ценная информация» превратилась в сапоги и известь. Мне плевать.
Экипаж въезжает в ворота поместья. Рабочие уже разошлись, оставив после себя аккуратные штабеля новых досок и очищенный от мусора участок у главного дома. Вид уже не такой удручающий. Надо будет изучить, что они там настроили.
Сия останавливает лошадей у нашего домика и молча помогает мне разгружать покупки. Её лицо не выражает ничего, но я вижу, как её взгляд скользит по саженцам и корзинам.
— Спасибо, — говорю я ей, не глядя, и заношу первую корзину внутрь. Пахнет деревом и новыми начинаниями. Несмотря на весь сегодняшний кошмар, на Тароса и Арвена, у меня есть реальное, осязаемое дело. И я готова за него взяться.
Помимо садового добра, я закупилась и провизией: сыром, хлебом, овощами, даже парой куриных окорочков.
Разгрузив всё это в крошечной кладовке домика, я с чувством выполненного долга отправляю Сию готовить ужин.
— Используй что хочешь, — говорю я, не глядя на неё. — Надеюсь, ты умеешь хоть что-то готовить, помимо доносов.
Она молча кивает и начинает возиться у очага, а я, не теряя времени, срываюсь с места. Нетерпение бурлит во мне, как ключ. Мне нужно сделать что-то своё. Осязаемое. Прямо сейчас.
Натягиваю новые сапоги — кожа мягкая, сразу села по ноге, пахнет кожей и свободой. Хватаю новенькую, блестящую лопату и выхожу в сад, зажав под мышкой один из саженцев в мешковине. Хло выскакивает за мной и скачет рядом по вечерней траве.
— И куда мы его? — мысленно спрашивает он, кивая на саженец.
— Нужно найти хорошее место. Солнечное, не в низине, подальше от старых деревьев, чтобы корни не спорили.
— Можно было бы и завтра, — замечает он, усаживаясь на пенёк. — Света почти нет. Да и земля после заката холодная.
— Не могу, — говорю я, уже обходя первую яблоню, вглядываясь в пространство между рядами, — просто сидеть и ждать. Мне нужно… копать. Сажать. Чувствовать, что я что-то меняю. Хоть это.
Вечерний воздух прохладен, пахнет влажной землёй и яблоками. Последние лучи солнца пробиваются сквозь листву, окрашивая всё в золото. Я нахожу подходящее местечко — недалеко от края сада, где солнца должно быть много. Отбрасываю лопату и втыкаю её в землю.
Травяной пласт снимается с сочным, влажным звуком. Потом ещё. Работа тяжёлая, земля плотная, но каждая вывернутая лопата приносит странное, глубокое удовлетворение. Я чувствую напряжение в мышцах, запах свежей почвы, холодок вечера на разгорячённой коже. Это реально. Это моё.
Дерево посадила, дом в процессе ремонта. Ещё дочь родить, и я устоялась как женщина.
Хло наблюдает, его нос дёргается, улавливая новые запахи.
— Вроде хорошо, — решаю я наконец, когда яма становится достаточно глубокой. Аккуратно расправляю корешки саженца в лунке, присыпаю землёй, утрамбовываю ладонями. Это маленькое, хрупкое деревце. Но оно начало. Начало чего-то настоящего.
Выпрямляюсь, вытирая пот со лба грязной рукой, и смотрю на свою работу. Усталость приятно ложится на кости. Здесь, в тишине сада, под присмотром только говорящего кролика, мир на мгновение перестаёт быть враждебным. Он просто… есть. И в нём есть место для моих яблонь.
Удовлетворение от первой посадки такое сильное, что я не могу остановиться. Адреналин от встречи с Арвеном и злость на Тароса требуют выхода, и я нахожу его в этой монотонной, тяжёлой работе.
Иду к домику, беру второй саженец, отмеряю от первого нужное расстояние, в пять широких шагов и снова втыкаю лопату в землю.
— Ты с ума сошла? — мысленно протестует Хло, когда я уже засыпаю землёй корни второго деревца. — Совсем стемнеет!
— Успею ещё на одно, — бормочу я в ответ, уже волоча третий, последний саженец. Мои руки ноют, спина гудит, но я не могу остановиться. Это как ритуал. Закладываю основу. Свой маленький вклад в эту землю, которая теперь моя.
Намечаю место для третьей яблони, чуть в стороне, у ветвистой коряги. Втыкаю лопату, с силой нажимаю ногой… и лезвие с глухим, неестественным звяком ударяется во что-то твёрдое. Не в камень — звук другой, металлический.
Я замираю. Хло настораживается, его уши встают торчком.
— Что это?
— Не знаю.
Осторожно, уже руками, начинаю разгребать влажную землю вокруг того места. Пальцы натыкаются на что-то холодное, плоское, с ровными краями. Это не камень. Я счищаю землю щёткой из травы.
Из темноты почвы проступает бледный, матовый квадрат. Похожий на кафельную плитку, но слишком большой и толстый. На его поверхности выгравирован странный узор — не растения, не животные, а какие-то геометрические фигуры, переплетённые с рунами, которые я не могу прочесть. По краям плиты видны следы ржавчины от металлической оправы.
Я сажусь на корточки, вытирая руки о подол. Сердце замирает.
— Хло… что это?
Он подскакивает ближе, уткнувшись носом в плиту. Его золотые глаза в сумерках горят как фонарики.
— Я не знаю, — мысленный голос звучит настороженно. — Но это… не садовая плитка.
