него было трудное расставание с любимой девушкой. На том и сошлись — обсуждали бывших, делились планами, просто как-то вдруг оказались по-дружески близки.
Вот и сейчас он видит, что в моей жизни что-то происходит. И я даже знаю, что именно скажет, если я расскажу. Про давнюю историю с Громовым он тоже в курсе.
А что мне рассказывать?
— Так что все-таки случилось? — настаивает Макс.
Да, Алин, что случилось?
Ну, уехал Громов в Москву. Ну, неожиданно, да.
Но Сергей Васильевич же предупредил тебя. Объяснил, что там, у Тимура в магазине что-то случилось. Ну, бывает...
Но...
Разве можно было от Громова ожидать чего-то другого? Ведь так и думала! Ведь уверена была, что в какой-то момент ему наскучит играть в семью и любовь, и он свалит!
И мне кажется, он не вернётся.
Вот просто не вернётся и всё.
Хотя нет, он, конечно, приедет. Потому что у него болен отец. А может, через месяц и о нас с Асей вспомнит. Но мне надо сейчас. Мне надо всегда. Чтобы был рядом...
Нет, я не преувеличиваю. Нет, не забиваю голову ерундой.
Просто без него стало пусто. В квартире, где он и пробыл-то с нами всего-ничего, кажется, всё словно пропиталось им.
Пусто стало в городе. Кажутся серыми и тусклыми улицы, свет фонарей, даже звезды. Пол ночи простояла, глядя в окно...
Мне страшно думать, что завтра все в моей жизни будет таким, как прежде, как до приезда Тимура. Будет всё — тот же привычный стакан кофе с Максимом, те же клиенты, те же букеты, уроки с Асей, и моё одиночество... И только он уже не приедет вечером.
Звонит.
Сердце пропускает удар.
Отвечаю.
— Да.
— Алинка, — улыбается, слышно по голосу. — Привет!
— Привет.
— Ты не обиделась, что я не предупредил? У меня тут происшествие. Магазин сгорел. Я вопросы порешаю и вернусь.
— Мне Сергей Васильевич звонил. Предупредил.
Молчим.
Я не знаю, что говорить!
Мне хочется спросить: "Ты точно вернёшься?"
Нет, больше мне хочется знать, а хочет ли он вернуться? И не было ли всё, что случилось с нами, его очередной игрой. Добился, поиграл и вышвырнул, как уже когда-то было.
— Алинка, — вдруг очень серьёзным тоном.
— Что?
— Скажи мне, что ты меня любишь. Если любишь.
Как же мне хочется сейчас соврать, сказать, что-то типа "с чего ты взял, что я могу тебя любить" или пошутить как-то.
Но в груди слева ноет и жжет. И я не могу соврать.
И как бы ни было трудно произнести это под внимательным взглядом Макса, я все-таки говорю:
— Люблю, — голос проседает и, откашлявшись, я повторяю. — Тимур... Я тебя люблю.
— Всё. Пока, — говорит он и отключается.
Гад! Вот так всегда! А-а-а-а!
— Ну ты, Алинка, даешь...
— Макс! Ну, хоть ты не давай досаду!
— Знаешь, в чем твоя ошибка?
Тоже мне специалист в отношениях полов!
— В чем?
— Ты слишком быстро сдалась. И не возражай мне! И дело ведь не в том, что ты его подпустила к себе, и даже не в том, что призналась ему в любви.
— А в чем же?
— А в том, что тебе нужно в первую очередь для себя жить, а не для него! Понимаешь?
— Не очень...
— Ну, вот уметь радоваться жизни, независимо от его отсутствия или наличия в твоей жизни. Вот, например, сегодня вечером, что ты планируешь делать? Страдать?
Молчу. По сути, получается так.
— Чтобы этого не случилось, предлагаю сходить в мое кафе. Кстати, я тебе говорил, что у меня с сегодняшнего вечера живая музыка будет по вечерам?
— Нет.
— Вот. Заеду, заберу. Заценишь. Асю тоже бери, если захочет.
К вечеру я уже никуда не хочу. Настроение и без того ужасное, а еще дочка подливает масла в огонь:
— Мам, а папа скоро приедет?
И сам вопрос меня вымораживает, а ещё больше вот это вот "папа"! Громов, гад, зачем ты ей разрешил тебя папой называть!
— Я не знаю.
— А правда, что вы поженитесь и у меня будет братик или сестричка?
Оооо! Ну, вот кто это мог ей сказать? Ну, не Сергей же Васильевич, в самом деле?
— Это дедушка Серёжа тебе сказал?
— Нет. Папа.
У нас теперь слово "папа" по делу и без дела звучит!
— Что ещё он тебе сказал? — ворчу я.
— Что придёт ко мне на праздник в школу. Когда у нас будет для первоклашек день! И я там песню буду петь.
Ох, Асенька, девочка моя, Громов уже, наверное, и забыл о своих обещаниях.
Никак не комментирую это ее заявление.
— Дядя Макс нас сегодня в свое кафе на ужин позвал. Пойдем?
— Не-е-е-т, там скучно!
И так как уговорить поехать ее не получается, заставляю закрыться изнутри, и без особого желания, но с мыслью, что посижу буквально часок и вернусь, спускаюсь в назначенное время к машине Макса.
41 глава. Внезапный
Толком не разобравшись ни с чем в Москве, я внезапно уже к вечеру срываюсь домой.
Так и думаю "домой", как будто дом — это не моя квартира в Москве, а он там, в городишке моего детства, хрен знает где — то ли в квартире отца, то ли просто рядом с Алинкой и Асей.
Меня так коротит от счастья, что я еду, что мне там будут рады! Ведь будут же?
Ну, естественно! Она же сказала, что любит!
Я представляю, как сонная и радостная, она встретит меня в дверях. Непременно именно сонная и радостная. Чтобы косметика смыта. Чтобы волосы распущенные.
Ведь раз любит, значит, ждёт. Значит, будет счастлива видеть!
На пару минут заезжаю в магазин на выезда из города.
Вот же мне Бог женщину подсунул — чего бы проще, обычные цветы купил, и всё в ажуре! А этой цветы нельзя. Она на работе на них до отвалу насмотрелась.
И опять же нужно что-то такое, чтобы обеих моих женщин порадовать. И поскорее.
Покупаю торт. Красивый. С принцессой и карамельными шариками.
Жрать хочется так, что готов вгрызаться в принцессину голову прямо за рулём!
Но блять, некогда мне было о подарках думать — пусть принимают меня с одним этим тортом!
Борюсь со сном за рулём — пою песни, подпевая радио, декламирую стихи, матерюсь и бью себя по щекам.
Ни хера не помогает.
Так-то и не далеко уже, но вырубаюсь, потому решаю набрать Алинку, чтобы взбодриться.
— Аллее, — в трубку внезапно отвечает Ася. — Папка, это ты?
— Эй, малыш, привет! — радуюсь я, услыхав это необычное, но
