взять на себя часть ее багажа. Теперь он сидел рядом и недовольно бурчал что-то себе под нос. Лена не вслушивалась, да она и так знала, что беспокоит мистера Эндрю Николаенко. Ему категорически не нравились люди, выбранные Закарией Виальдо в качестве исполнителей главных и второстепенных ролей. Лена повернулась и окинула взглядом салон. Худощавая женщина средних лет, наверное, и есть та самая незнаменитая актриса, которой в последнее время не везло с ролями. Рядом с актрисой сидели два мордоворота. «Охранники, – подумала Лена, – Интересно, кого и от кого они охраняют». Если бы в самолете был мистер Виальдо, присутствие охраны было бы вполне объяснимо. За последние полтора года в прессе участились нападки на организацию «Save Soul» и персонально на Закарию Виальдо. Особенно усердствовало «Общество матерей Западной Вирджинии». Представительницы «Общества матерей» даже пару раз устраивали пикеты перед центральным офисом «SS», но поскольку сборища были несанкционированными, довольно скоро приезжал полицейский патруль и увозил особо активных «матерей» в участок для выяснения обстоятельств дела. Мистер Виальдо всякий раз проявлял удивительное благородство, не выдвигал против «матерей» никаких исков, хотя один раз распоясавшиеся «матери» забросали его помидорами.
С того самого случая мистер Виальдо почти никогда не появлялся на публике без охраны. Но Закария Виальдо этим рейсом не летел, а все остальные не представляли для «Общества матерей» никакого практического интереса.
Через ряд сидела симпатичная девушка, очень похожая на Мэрилин Монро, рядом сней прыщавый парнишка в очках, которого Лена заприметила еще в аэропорту. Мальчик очень грамотно остановил почти начавшийся скандал, а сейчас пытался произвести впечатление на девушку. Он что-то шептал ей на ухо, девушка улыбалась. Даже если она непрофессиональная актриса, на экране она будет неплохо смотреться. Зритель не ждет от хорошеньких мордашек тонкой игры, ей достаточно будет приятно улыбаться в нужных местах.
В том же ряду у иллюминатора сидел молодой человек оригинальной внешности: разрез глаз указывал на азиатское происхождение, однако волосы у него были не черные, а, скорее, светло-русые, да и нос был длинноват для азиата. В его лице присутствовала некоторая настороженность, как будто он боялся окружающих. «Да он же глухой», – неожиданно вспомнила Лена. Эндрю упоминал глухого китайца. Видимо оглох юноша не так давно, люди, чей слух нарушен с детства, к этому возрасту успевают адаптироваться, а он, похоже, до сих пор пребывает в шоке.
Увлекшись разглядыванием партнеров по проекту, Лена не заметила, как появилась стюардесса. Она толкала перед собой тележку с прохладительными напитками. Эндрю взял две бутылки виски, Лена ограничилась минералкой.
– Выпей, – посоветовал Эндрю, – лететь долго, лучше поспать.
Она откинула спинку кресла, накрылась пледом, закрыла глаза и погрузилась в состояние полусна-полубодрствования: мелькали картинки детства, какие-то незнакомые пейзажи. Она напряглась и узнала один: это был пейзаж с фотографии, где Ба Мери, тогда еще просто Маша, стояла вместе с подружками около небольшого озера. Вокруг озера росли маленькие елочки. Потом по озеру пробежала какая-то рябь, елочки пожелтели и сбросили иголки (надо же, какой бред, ведь ели вечнозеленые), Ба Мери с подружками куда-то исчезли, зато появился странный мужчина с худым болезненным лицом. Мужчина был молод, но в коротко стриженых волосах резко выделялось седое пятно.
– Вот так оно здесь и бывает, – сказал мужчина и практически сразу крикнул, – ложись! Ложись и терпи!
Там, в этом странном сне, Лена бросилась на землю, сильно ударившись коленками. Земля была сухая, усыпанная желтыми еловыми иглами. Она закрыла голову руками, как будто руки могли защитить ее от чего-то очень страшного, что таилось в глубине маленького тихого озера. Она вжималась в землю все сильнее и сильнее, иглы больно кололи щеки, ей хотелось зарыться целиком или хотя бы спрятать голову как страус. Неожиданно земля дрогнула и раскололась, Лена стремительно полетела вниз, в только что образовавшуюся пропасть. Полная тишина сменилась грохотом, где-то падали камни, ревел поток воды, облетевшие ели вылезли с корнями из земли. Неожиданно кто-то хлопнул Лену по плечу.
– Что с тобой?
Она резко дернулась, отчего мышцы свело судорогой, открыла глаза. Над ней склонилась стюардесса:
– Вам плохо, мисс?
Лена испуганно смотрела на нее.
– Может быть, вам дать успокоительное?
– Нет, – Лена немного пришла в себя, – спасибо, ничего не надо. Мне приснился плохой сон.
Стюардесса кивнула.
– Понимаю, может быть, чаю хотите?
– Лучше кофе… – попросила Лена, – покрепче.
Стюардесса ушла, но тут подал голос Эндрю.
– А ты, часом, наркотики не принимаешь, мать? – нетактично спросил он, – Ты так орала и дергалась, я решил, что у тебя припадок, – он хмыкнул, – или ломка.
Лена не ответила.
– Ты тут всех перепугала, – злорадно продолжил Эндрю, успевший к двум бутылочкам вискаря добавить еще пару, – те два мордоворота почти пистолеты выхватили. Хорошо, я их успокоил, объяснил, что это не террористы, а всего лишь барышня с неустойчивой к полетам психикой.
Стюардесса принесла кофе, Эндрю попросил еще пару бутылок виски и на время замолчал.
Лена отхлебнула горячий невкусный кофе и посмотрела в иллюминатор. Внизу было темно.
– Где мы летим? – спросила она.
– Над территорией России, – ответил Эндрю.
– А что же так темно? – поразилась Лена.
– А как там еще должно быть? – удивился он, – Ты что думаешь, твои бабка с дедом просто так оттуда свалили? Именно потому, что там ничего нет. И электричества тоже.
– Вообще-то, – огрызнулась Лена, – мои уехали по идейным соображениям, они были не согласны с существующим строем. И то, рвался уехать дед, а бабуля относилась к этой идее прохладно.
Она опять посмотрела вниз, вдалеке появилось большое светящееся пятно.
– О, смотри, – она тронула Эндрю за плечо, – цивилизация все же добралась и сюда.
Он приподнялся и перегнулся через нее, чтобы посмотреть.
– Это город, – резюмировал он, усевшись обратно в кресло, – крупный город. Думаю, это Москва, потому что в России всего два города.
В динамиках зазвучал голос стюардессы. Она попросила всех пристегнуться и перевести спинки кресел в вертикальное положение, потому что самолет заходит на посадку. Температура за бортом плюс пять, небольшой дождь.
– Плюс пять? – удивился Эндрю, – Не думал, что в Москве в начале октября так холодно.
– Это температура по шкале Цельсия, – объяснила Лена, – примерно сорок один по Фаренгейту.
– Все равно не жарко, – ответил Эндрю.
Буквально через минуту самолет дернуло, шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, скорость стала резко падать, за окном появились огни здания аэровокзала.
– Прилетели, – выдохнул Эндрю, опустошил последнюю бутылку и размашисто перекрестился.
Примерно через час, пройдя пограничный и таможенный досмотр, они вышли в зал прилета.
Встречающих было немного, самая большая группа стояла почти у выхода, держа над головой табличку с надписью «Лена».
– Это тебя, – поморщился Эндрю, –
