к чему. Иногда я думаю, что счастье, – это когда у тебя обычная, пусть даже и некрасивая внешность. Тогда люди замечают другое: твой ум, твое чувство юмора, твое обаяние. А так они ничего не видят, кроме того, что ты похожа на Мэрилин Монро.
Мерлинус никак не мог с ней согласиться, когда тебе предстоит одиннадцатичасовой перелет, то гораздо, гораздо приятнее, если рядом сидит юная копия Мэрилин, чем умная, но некрасивая особа. Вслух он этого не произнес, а поинтересовался, знакома ли Стэйси с кем-нибудь из коллег по проекту.
Оказалось, что кое с кем Стэйси уже успела познакомиться.
– Вон та блондинка, два ряда впереди, ее зовут Нэнси. Она самая настоящая актриса, снимается в кино и, вроде как, даже на телевидении, появлялась в сериалах, – Стэйси говорила тихо, хотя в самолете все равно играла музыка и вряд ли блондинка, о которой сейчас шла речь, могла их услышать, – она называла фильмы, в которых играла, – тут Стэйси хихикнула, – а я ни один не смотрела. Даже неловко. Вон тот мужчина, что сидит почти рядом с кабиной пилотов, русский, его зовут Эндрю. Это его проект… Не полностью, но он вложил много денег. Правда, Нэнси мне сказала по секрету, что деньги ему дал отец. Но это не важно. Родиться в такой семье – это тоже талант.
С этим Мерлинус сразу же согласился. Он бы отдал всех учителей латыни за такого папу как у мистера Эндрю. Стэйси выпятила подбородок и показала на невысокого толстячка, сидящего через кресло от главного инвестора мистера Эндрю.
– Это Брайан Делафонте, режиссер. Я видела один его фильм про девушку и пришельца.
Сразу за режиссером Белафонте сидела симпатичная женщина. Правда, с их места был виден только ее затылок, но то, что она симпатичная, Мерлинус успел разглядеть еще в VIP-зале.
– А это кто, не знаешь? – спросил он у Стэйси.
Та пожала плечами:
– Нет, наверное, тоже актриса. А ты, ты что будешь делать в проекте? И кто этот парень, который рядом с тобой сидит?
На второй вопрос ответить было легче.
– Он глухой. Мистер Виальдо доверил его… – Мерлинус замялся, подбирая нужное слово, – …опекать.
– Опекать? – удивилась Стэйси и повторила, – А ты тогда кто?
– Я, – вдохновенно начал Мерлинус, – Я… Я тут почти самый главный. Доверенное лицо мистера Виальдо.
– Неужели? – удивилась Стэйси, – А почему ты тогда сидишь не рядом с мистером Эндрю? В газетах писали, что это их совместный продюсерский проект.
Мерлинус подумал, что внешность обманчива, Стэйси, несмотря на свое сходство с Мэрилин Монро и дурацкое имя, оказалась проницательной девушкой. Пожалуй, откровенно врать не надо, она поймает его на нестыковках. Лучше сказать правду.
– Я пошутил, – Мерлинус доверительно наклонился к ее уху, – конечно, я здесь не самый главный. Мне просто очень хотелось произвести на вас хорошее впечатление.
Стэйси закрыла глаза, несколько секунд так сидела, потом открыла их и улыбнулась.
– Хорошо, проехали. Давай попробуем еще раз, будем считать, что ты мне ничего не говорил.
– Ок, – согласился Мерлинус, – я не совсем соврал. Я действительно знаком с Закарией Виальдо, и он действительно просил меня, точнее – дал задание – присмотреть за глухим китайским мальчиком. Но я здесь не самый главный и вообще не главный. Такой же исполнитель, как остальные. Только вы актеры, а я… Я не знаю, кто я.
В салон вошла стюардесса и попросила всех пристегнуться.
– Я никогда в жизни не летал так далеко, – шепнул Мерлинус соседке.
– Я никогда в жизни не летала вообще, – ответила Стэйси.
– … время в пути одиннадцать часов, командир корабля и экипаж желают вам приятного полета, – закончила свою речь стюардесса.
Стало слышно, как включились двигатели, самолет медленно вырулил на взлетно-посадочную полосу. Двигатели взревели, машина набрала скорость и мягко оторвалась от земли.
– Взлетели, – выдохнул Мерлинус.
Глава X. Москва
Лена Шебо пристегнулась, опустила спинку кресла и закрыла глаза. Она не ожидала, что затея с римейком кого-то заинтересует. Нет, что старший Николаенко даст денег (в очередной раз заявив, что это – последняя попытка Эндрю доказать, на что он способен, если вообще на что-либо способен), в этом она как раз не сомневалась. Удивительно было другое, что Эндрю не профукал деньги, а сумел заинтересовать проектом довольно серьезных людей. Лена уже несколько раз встречалась, ну, не совсем встречалась, правильнее будет сказать, присутствовала на встречах с мистером Виальдо. Она прочла несколько статей, посвященных его бизнесу, но так и не поняла, на чем он, собственно говоря, делает деньги. Прочла его интервью, из которого вынесла, что Закария Виальдо человек жесткий, время свое ценит и занимается только перспективными проектами. Римейк русского фильма полувековой давности к таковым относиться не мог. И, однако же, мистер Виальдо не послал их сразу. Напротив, состоялись вторая, а затем и третья встреча. А еще через некоторое время было объявлено, что Закария Виальдо начинает новый успешный проект. Про Эндрю там тоже упоминали, но как бы вскользь, основное внимание СМИ было направлено на Виальдо. Эндрю злился и когда приезжал навестить Лену (в основном эти визиты были связаны с необходимостью очередной переделки сценария), постоянно твердил, что он так долго не выдержит, что Закария Виальдо ему надоел, и что скоро он, Эндрю, сделает так, чтобы Закария вышел из проекта. Ничего у Эндрю не получилось. Несмотря на папины миллионы, прессу он интересовал мало, а проект нужно было раскручивать. Имя же Закарии Виальдо действовало на журналистов, как дудочка Гамельнского крысолова.
Как-то раз Эндрю приехал к Лене совершенно пьяный, просто чудо, что его не задержала дорожная полиция. Он притащил в гостиную ящик пива, плюхнулся на ковер, достал бутылку.
– Будешь?
Лена помотала головой. Она только что закончила переписывать финал, это была седьмая по счету переработка сценария, она устала, ей хотелось лечь и немного поспать, а уж никак не пить пиво и не выслушивать очередные жалобы Эндрю.
– Ну, как хочешь, – он открыл бутылку и сделал глоток прямо из горлышка, – все дерьмо!
Лена промолчала. Если задать вопрос, он заведется, будет жаловаться до утра, ему нужна публика. Эндрю в три глотка допил бутылку и достал следующую.
– Молчишь, – угрожающе произнес он, – ну, молчи, молчи… А я думал, что у нас с тобой отношения… Кольцо, между прочим, присмотрел. Два карата.
Он открыл вторую бутылку и повторил, на тот случай, если Лена вдруг чего не расслышала.
– Два карата, два! А ты молчишь. Ну ладно, я не гордый, подарю его Виолетте. Помнишь Виолетту?
Лена прекрасно помнила Виолетту, да и как можно было ее
