но его мать, страстная поклонница Одри Хепберн, обожала старый фильм с ее участием, снятый как раз по произведению Толстого. Мерлинус даже вспомнил название фильма – «Война и мир», но, хоть убей, никак не мог вспомнить как звали героиню Одри. Впрочем, это не страшно, девушка совсем не похожа на Одри, так что нет смысла говорить ей, что она напоминает ему героиню самого знаменитого (Мерлинус надеялся, что фильм поставлен по известному произведению) романа писателя Толстого. Хотя какую-то актрису она напоминает. Или модель?
Девушка продолжала что-то говорить, Мерлинус развернулся в ее сторону, сделав вид, что внимательно слушает. Нет, не модель, все же актрису. И не из современных, а кого-то из актрис прошлого. Вероника Лейк? Нет. Мэй Уэст? Тоже не похожа. У Риты Хейуорт были темные волосы, а сидящая рядом девушка почти блондинка.
– С вами все в порядке? – девушка дотронулась до его руки.
– Да, да, – включился в разговор Мерлинус.
– Извините, – смутилась она, – у вас были такие отсутствующие глаза… Я подумала, что надоела вам со своей болтовней.
– Ну что вы, – возразил он, – мне было очень интересно. Кстати, меня зовут Мерлинус.
Он почему-то был уверен, что эта девушка не будет смеяться над его необычным именем. Она опять смутилась:
– Извините, – повторила она, – я совсем забыла представиться. У вас такое красивое и необычное имя. А меня зовут…
Она замолчала и покраснела.
– Ну же, – подбодрил ее Мерлинус, – вы забыли свое имя?
Девушка покраснела еще сильнее:
– Если бы, – тихо ответила она, – меня зовут Стэйси Ковальчик.
– Прекрасное имя, – восхитился Мерлинус.
Стэйси нервно дернулась:
– Вы издеваетесь.
Девушка отвернулась, достала книгу, открыла ее и сделала вид, что читает.
«Почему она так странно отреагировала? – удивился Мерлинус, – Стэйси… Нормальное имя, ей очень идет». Он решил попытать счастья еще раз:
– Я вас чем-то обидел? – робко сказал он, – Я не нарочно. Скажите, что я сделал не так, чтобы я больше не повторял этой ошибки. Ведь нам несколько недель придется вместе работать…
Стэйси вздохнула, захлопнула книгу и повернулась к нему:
– Это вы меня простите. Я слишком болезненно реагирую. Моя проблема должна оставаться моей и никак не задевать вас.
Мерлинус согласился с ней, Стэйси Ковальчик улыбнулась:
– Я терпеть не могу свое имя, – начала она.
– Я тоже, – быстро сказал Мерлинус.
– Я… Что вы сказали?
– Я тоже терпеть не могу свое имя, – объяснил он, – мой отец преподает латынь, поэтому назвал меня Мерлинусом. Но у меня есть второе имя, Бенджамен, так что, если вам не нравится Мерлинус, зовите меня Бен.
– Мне очень нравится, – сказала Стэйси Ковальчик, – по крайней мере, ваше имя просто очень редкое и ни к чему вас не обязывает.
– А… А к чему так обязывает имя Стэйси? – не понял Мерлинус.
– Вы на самом деле не понимаете или притворяетесь? – начала сердиться Стэйси и тут же остановилась, – Извините, это опять мои тараканы. Мне кажется, что весь мир тычет в меня пальцами.
Мерлинуса уже начал утомлять этот разговор. Никогда раньше он не думал, что можно, сидя рядом с такой девушкой, мечтать о том, чтобы она пересела на другое место. Ему не нравилась грубоватость Бетти, но с ней всегда было легко, не нужно было раздумывать над каждым словом, не нужно было напрягаться.
Общаясь с ней, он получил ответ на давно занимавший его вопрос, – почему мужчины так часто женятся на некрасивых женщинах.
– Вы опять задумались о чем-то, – отметила Стэйси, Мерлинус усилием воли заставил себя вернуться в разговор.
– Все в порядке, – заверил он собеседницу и быстро добавил, – если не хотите, рассказывать совершенно не обязательно.
Он совершенно не хотел знать, что такого ужасного таится в имени Стэйси, но соседку было уже не остановить.
– Вы любите старые фильмы? – спросила она.
– Не очень, – честно признался Мерлинус, – моя мама любит фильмы с Одри Хепберн. Эти я знаю, а остальные нет.
– Тогда вы меня поймете, – кивнула Стэйси, – моя мама тоже любит старые фильмы. Только не с Одри, а с Мэрилин Монро.
Мерлинус чуть не хлопнул себя по лбу, как же он раньше не догадался. Ну, конечно, Стэйси Ковальчик похожа не на Веронику Лейк, не на Мэй Уэст, а на Мэрилин Монро. Он поспешил поделиться с ней этим открытием и по ее реакции понял, что делать этого не следовало. Стэйси Ковальчик не обрадовалась, а еще больше расстроилась.
– Вот, – печально сказала она, – и вы тоже. Помните самый известный фильм Мэрилин? Ее лучшую роль?
– Комедия, – радостно кивнул Мерлинус, – «Некоторые любят погорячее». Она там играла роль Душечки…
– Играла… Только у Душечки было имя, ее звали Стэйси Ковальчик.
– Надо же, – восхитился Мерлинус, – Это же здорово!!!
Судя по тому, как посмотрела на него Стэйси Ковальчик, она придерживалась другого мнения.
– Я в том смысле, – попытался объясниться Мерлинус, – что вы так похожи на нее… На Мэрилин, и это здорово, что у вас такое имя, потому что вы очень на нее похожи…
– Я хотела стать психологом, – задумчиво сказала Стэйси Ковальчик, – но никто никогда не принимал меня всерьез. И еще мама. Она хотела, чтобы я стала актрисой, – Стэйси скорчила рожу и произнесла резким голосом, – с твоими внешними данными, дочка, Голливуд падет к твоим ногам, – и сразу же нормальным голосом, – да, меня там, конечно, ждали, в Голливуде.
Мерлинус деликатно молчал. Сам он о Голливуде знал, в основном, из журналов и телепрограмм, рассказывающих об успешных карьерах. Конечно, если есть люди успешные, то обязательно должны быть и неудачники. Но про неудачников не пишут статьи, не снимают передачи, их не приглашают в популярные ток-шоу, они никому не интересны.
– Я записалась на курсы гештальт-терапии, – продолжала рассказывать Стэйси, – нашла квартиру. Но деньги скоро закончились. Я попыталась найти работу. Знаешь, что мне предлагали?
Она так резко повернулась к Мерлинусу, что он в испуге отпрянул.
– Танцевать стриптиз, вот что, – Стэйси наклонилась к нему, – вот как ты думаешь, если человек хочет стать психологом, а все видят в нем только стриптизершу, как должен себя чувствовать такой человек?
– Плохо, – машинально ответил Мерлинус.
Стэйси кивнула и отодвинулась:
– Ты меня понял.
– Так ты здесь в качестве кого? – решился спросить Мерлинус, – Ты психолог, что ли?
Стэйси раздраженно поджала губы:
– Нет. Я тут… Сама не знаю, в качестве кого. Актриса, наверное. Видишь, как получается, я столько усилий приложила, чтобы не становиться актрисой, но жизнь меня просто загнала в угол. Иногда я думаю, ну почему, почему так? Есть же много девушек, которые мечтают быть похожими на Мэрилин. Некоторые даже пластические операции делают. А мне это сходство совершенно ни
