проскочила мимо Зейры, промчалась по служебному коридору. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая остатки боли с ясной, холодной целью:
нельзя ломаться. Нельзя. Я влетела в холл отеля, намереваясь свернуть к лифтам, и замерла.
Он был здесь.
Не призрак, не воспоминание. Плотная, знакомая до боли спина в дорогом, но простом тёмном кителе. Широкие плечи, тёмные волосы, особая, небрежная мощь в позе. Он стоял у стойки администратора, отдавая распоряжения тихим, низким голосом, который я узнала бы из миллиона.
Ракс.
Генерал Гар'Зул.
Здесь. На Новии. В этом отеле.
Глава 33
— Весь верхний этаж подготовлен для вас, господин генерал.
Сладкий, подобострастный голос администратора резанул слух. Я едва сдержал раздражение.
Идеально. Просто великолепно. Мой план прибыть незаметно провалился с треском. И его успешно похоронила очередная делегация с дурацкими фанфарами.
Я сжал пальцы, чувствуя, как напряглись мышцы предплечья. Мне было плевать на этот отель, на его сияющие полы и улыбки персонала. Мне было плевать на всю эту планету. Мне нужны были тишина, отчёт по рудникам и быстрый отлёт.
— И, разумеется, любая ваша просьба...
Моя главная просьба — чтобы все оставили меня в покое, — яростно подумал я. Это «приглашение» от лорда Крин'тароса, будущего тестя, было тонко завуалированным приказом.
— Прояви интерес к семейному бизнесу, дорогой зять.
Интерес... Моё место на командном мостике, а не в пыльных шахтах. Но после того, как Вейра'тор умудрилась представить Триумвирату мою связь с землянкой как «угрозу стратегической стабильности», любой отказ стал бы политическим самоубийством. Этот брак с его дочерью, Ки'рой, — не союз, а смирительная рубашка. Цена за сохранение звания и свободы.
— Мне не понадобится ничего, кроме тишины, — прозвучал мой голос, жёстко. Администратор вытянулся в струну. — И чтобы меня никто не беспокоил.
— Конечно, господин генерал! Мы полностью...
Его слова слились в сплошной фон. Я ощущал себя диким зверем, загнанным в золотую клетку.
Вейра'тор... О, да, она постаралась на славу. Преподнесла всё так, будто я, Ракс Гар'Зул, нарушил закон и из-за пары месяцев с примитивной расой потерял бдительность и рассудок. И теперь я здесь, чтобы доказать обратное. Выполнять глупые ритуалы и улыбаться.
Именно в этот момент, когда ярость кипела во мне белым огнём, я почувствовал это. Взгляд.
Не тот робкий, почтительный взгляд, к которому я привык. А другой... острый, знакомый до боли.
Я медленно, с отработанной за годы небрежностью, повернул голову. Мои глаза сканерами скользнули по холлу, отметив и отбросив несколько лиц. И остановились.
На ней.
Лера.
Она стояла у служебных лифтов, в уродливом сером комбинезоне, бледная, как полотно. Смотрела на меня так, словно видела призрака.
В один миг всё остальное — администратор, брак, Триумвират, вся эта ложь — исчезло.
Осталась только она. Лера. И оглушительная тишина, в которой гудело лишь одно слово, сорвавшееся с самых глубин моей души:
Как?
Этот единственный вопрос пробил брешь в моей броне, и сквозь неё хлынула лавина ярости, неверия и... чего-то ещё, чего я не позволял себе чувствовать. Она. Здесь. В этом отеле на задворках Империи.
Я отправил за ней своих лучших охотников, которым доверял слежку. И эти два остолопа доложили, что потеряли её в толпе на космопорту.
Что землянка, эта хрупкая, ничего не понимающая в наших технологиях женщина, будто растворилась в воздухе. Я не поверил. Приказал обыскать каждый уголок той проклятой пересадочной станции. Потом расширил поиски на всю планету. Потом на ближайшие системы.
Три месяца. Три месяца я тратил ресурсы своего штаба, личное время, свою репутацию на тихий, отчаянный поиск. Я рыскал по базам данных, просматривал записи камер наблюдения, допрашивал контрабандистов. Ничего. Ни единого следа. Она исчезла так полностью, будто её и не существовало. Будто все те недели на моём корабле, её смех, её гнев, её тепло в моей постели — всего лишь мираж, порождённый одиночеством.
Я смирился. Вернее, заставил себя смириться. Запечатал эту историю в самом дальнем отсеке своего разума, как досадную, болезненную ошибку. Ошибку, которая едва не стоила мне всего.
И вот теперь. Теперь она стоит в десяти шагах от меня. Не мираж. Плоть и кровь. В форме горничной, с широко раскрытыми глазами, в которых читается тот же шок, что и в моей душе.
Все мои тщательно выстроенные барьеры рухнули в одно мгновение. Гнев на тех идиотов, что её упустили. Злость на неё саму — за то, что сбежала, за то, что заставила меня искать, за то, что сейчас стоит здесь и смотрит на меня, генерала Армии Триумвирата, как на... как на Ракса.
Но сильнее гнева было другое. Острее, чем я мог предположить. Щемящее, дикое облегчение. Она жива.
И тут же, следом, ледяная струя реальности. Она здесь. На Новии. Работает в отеле. Значит, всё знает про меня.
Я видел бледность её кожи, лёгкую дрожь в сжатых пальцах. Видел, как напряглось её тело, готовое к бегству. Снова к бегству.
Нет, — прорвалось во мне с животной, неоспоримой силой. На этот раз — нет.
Мне стоило огромных усилий заставить себя остаться на месте, прилюдная погоня за горничной вряд ли пройдёт незамеченной.
Я медленно, давая ей понять, что вижу её и узнал, перевёл взгляд на администратора, но всё моё существо было направлено на неё, на Леру.
— Ваше молчание — лучшая услуга, которую вы можете мне оказать, — бросил я через плечо, отсекая сладкие речи администратора. В голосе — сталь, но внутри всё застыло в напряжённом ожидании.
Она всё ещё стояла там, у лифтов. Замершая, как перепуганная птица, готовая вспорхнуть и исчезнуть. Снова. Нет. Не на этот раз.
Я развернулся и медленно, с показной небрежностью, направился к лифтам. Вид у меня был самый что ни на есть отстранённый — генерал, удаляющийся по своим важным делам. Ни тени спешки, ни намёка на интерес к скромной горничной у служебного лифта.
Я видел, как она застыла, её глаза расширились, тело напряглось ещё сильнее, выбирая между борьбой и бегством. Она сделала крошечное движение назад, к коридору, но было уже поздно.
Я проходил мимо, и в последний момент, одним стремительным, отработанным движением, моя рука обвила её талию. Пальцы впились в тонкую ткань комбинезона, чувствуя под ней хрупкость стана. Я не дал ей ни шанса вырваться, ни вскрикнуть.
Одним мощным толчком я впихнул её в зияющую дверь лифта. Она вскрикнула — коротко, глухо — и отшатнулась вглубь кабины. Я вошёл следом, моё тело преградило ей путь к отступлению. Двери с мягким шипением
