прилавках из деревянных досок торговцы разложили товар, и, поёживаясь от холодного ветра, то и дело прикладывались к фляжкам.
Я разглядывала это средневековое великолепие и не могла наглядеться. Мне всегда казалось, что люди в такое время жили примитивно. Однако, пройдя по базару, я увидела практически всё то, к чему привыкла сама в обычной жизни. Тут были гвозди и шпильки, нитки с лентами, простая бижутерия и вышитые сложными узорами ткани и подушки. Подгоняемая Сибиллой, я с сожалением оглядывалась на прилавки, пока она волокла меня мимо. Вслед неслись шепотки: «Рыжая! Не к добру! Кто она? Да это новая горничная из замка!»
Видимо, приходящие для еженедельной уборки женщины успели растрындеть обо мне всей деревне.
Кузница находилась ближе к воде, на краю улицы. Из распахнутых дверей шёл жар, внутри был виден огонь и тяжёлая наковальня. Кузнец вышел ко входу и, обтерев руки маслянистой тряпочкой (не самой чистой на вид), распахнул объятия для Сибиллы.
Он был высокий и плотный, с широкими плечами, закатанными рукавами и тёмными волосами, собранными на затылке. Лицо обветренное, взгляд прямой. На щеках темнела многодневная щетина, но глаза были светлые и ясные — цвета талого льда — и казались какими-то потусторонними.
— Сетрица, неужели ты наконец выбралась из своего каменного мешка? — громко возопил он и обнял румяную кухарку. Кузнец двигался уверенно, говорил коротко, но сразу внушал симпатию.
— Дональд, ты как всегда! Скорее это у тебя адово пекло, чем у меня каменный мешок! — усмехнулась Сибилла и поцеловала его в небритую щёку.
— Что за рыжее создание ты мне приволокла? Ты же знаешь, что хуже этой приметы только чёрная кошка? — но он улыбался и с интересом смотрел на меня. — Хотя, сдаётся мне, ты её не кормишь. Смотри, какая синяя да тощая она у тебя! Только глазищи и остались!
Я покраснела и опустила взгляд. Дональд напоминал мне Хагрида из Хогвартса — такой же большой и болтливый.
— Не пугай девочку, братец! Она здесь недавно! И не смотри, что рыжая — она такое умеет!
И Сибилла, заговорщически улыбаясь, увлекла нас в жарко натопленное помещение, где в печке бушевал огонь, а воздух пах металлом и еле видно вибрировал.
— Что это?! — вырвалось у меня, когда я заметила небольшую печурку на уровне пояса, в которой ровно горел фиолетовый огонь. Ни дров, ни углей. Просто пламя над кирпичами.
Восхищённая зрелищем, я раскрыла собственную ладонь и продемонстрировала зрителям собственный огонёк, который был точной копией того, в печурке.
Сибилла ахнула и быстро закрыла мой кулак.
— Не смей! Это запрещено! — прошипела она и со страхом посмотрела на Дональда. — Никому не говори!
— Но почему? У него же горит? — спросила я. — Да и ты сама…
— Молчи, тебе говорят! Этот огонь могут зажигать только дипломированные маги из столицы. А я — только поддерживать. Только кузнецам и разрешено использовать его для работ по драгоценным металлам! Правда, по всему Элу его много кто ещё умеет зажигать, но у нас в Злобных Пустошах с этим строго. Если вдруг увидят у того, у кого нет на это разрешения — тут же увезут. И никто потом этих людей не встречает. Исчезают бесследно.
— Но я же видела в лесу… женщины танцевали и огоньки были у них, — Сибилла быстро закрыла мне рот рукой, обрывая разговор.
— Давай уже перейдём к причине нашего прихода, — перебила она меня. — А то у Дональда работа стоит.
— Сибилла, ты бы ей рассказала, а то ненароком погубит себя девчонка, — многозначительно посмотрев на мою спутницу, изрёк кузнец. — Ты же видишь, непростая она. Из наших.
Сибилла кивнула, но уже доставала авоську, в которой гремели стеклянные банки.
— Расскажу, но потом. Ты лучше вот сюда смотри, что мы тебе принесли.
— Погоди, — забрала я у неё банку и предложила: — Дональд, откройте рот и закройте глаза.
Скомандовав так, я ждала, что он подчинится. Сибилла кивнула брату, будто бы обещая, что с ним ничего плохого не случится. И он так и сделал.
Зачерпнув заранее приготовленной ложкой мою медовую сгущёнку, я вылила ему на язык тягучую сладость и велела закрыть рот. Он распробовал вкус и удивлённо открыл глаза:
— Что это? — его взгляд выражал шок и удовольствие одновременно.
— Это сгущённое молоко с мёдом! — торжественно провозгласила я. — Моё изобретение!
— Сладко! — проговорил он. — Можно ещё?
— Ну погоди, какой хитрый! Банка твоя, если выполнишь заказ Джейн!
— Ах вот как зовут эту сладкую девочку, — улыбнулся добряк, а я густо покраснела. И этот туда же!
— Так что же вам надобно? Подкову? Новый нож? Может быть, кочергу?
— Нет, мне нужно кое-что другое! У вас есть, на чём нарисовать схему?
Опалённые брови Дональда поползли вверх, но он достал дощечку, кусочек мела и вручил мне:
— Вот тут рисуй!
И я взялась за работу. Сибилла же тем временем поспешила на рынок, по своим делам.
Когда мой эскиз был готов, Дональд долго его изучал, сведя брови к переносице. Спрашивал, уточнял. Он не понимал, зачем мне это было нужно, тем более такое маленькое и именно из металла. Но в конце концов согласился взяться за работу в обмен на баночку сгущёнки.
— Приходи через четыре недели! — вздохнул он, явно сомневаясь. — Покумекаю, что тут к чему.
Но такой ответ меня не устраивал. Я порылась в своей авоське и достала аргумент — вторую банку сгущёнки, которую припасла именно для этого случая:
— Они нужны мне завтра! У меня яблоки пропадают!
Дональд повздыхал, повертел дощечку. Посмотрел на банку, пожевал губу. Наконец, изрёк:
— Через два дня. Это крайний срок! У меня есть и другие заказы! И за них платят монетой!
— Отлично, приду послезавтра! — улыбнулась я и оставила две баночки сгущёнки на столе. — До встречи!
И я побежала на рынок, страстно желая расспросить Сибиллу о фиолетовом огоньке. И обо всём другом, о чём ей велел рассказать Дональд. Теперь-то она точно не отвертится!
Глава 14. Не создавать какашек
Рынок сегодня был скудный. Многие прилавки пустовали, а на тех, которые были заставлены товаром, ничего особо интересного не лежало. В другой раз я бы, наверное, поглазела с удовольствием на всё добро, что тут продают, но слова Дональда занозой
