class="p1">Я со злостью взяла с пола одну цветочную луковичку, подошла и вложила леди Бри в протянутую ладонь, которую она простёрла в вопрошающем жесте.
— А вот так можно! Легко! Вам легко говорить — вы родились нормальной. Хоть бы один денёк побыли такой же неуклюжей — узнали бы, как!
Она с криком отдёрнула руку, будто обожглась, но я уже не реагировала. Быстро выбежала из кухни, чтобы не показывать ей своих слёз. Как же меня достали с этой неуклюжестью! Всю жизнь только и слышу — то я топаю, как слон, то бью посуду, то что-то роняю или падаю сама. Думаете, легко с этим жить? Кто такой умный, сам бы попробовал!
Когда через полчаса я вернулась в кухню, там был всё тот же бардак и Сибилла, заворачивавшая в листья капусты фарш для голубцов, виновато отводила глаза.
— Эта с-су… леди Бри то есть, запретила помогать тебе убирать, — и я, закатив глаза, принялась за дело.
Вычистила всю землю, сполоснула кастрюли и горшки. Заново вымела с полок грязные крошки. Сложила гиацинты в ящик и молча унесла в пещеру. Желания делать что-то ещё не было. Хотелось выйти наружу и подышать воздухом.
Я стукнула дверью кухни и прямо так, не утепляясь, выскочила из замка. Но пройтись мне не удалось — недалеко от чёрного хода на песчаном клочке вытоптанной земли удобно устроились лорд Роберт и Сэм Монро. Вернулся, значит!
Сэм что-то чертил на земле и потом ходил туда-сюда, размахивая руками и что-то объясняя. Роберт же скучал в задумчивой позе, подперев подбородок рукой. Я залюбовалась им. Какой у него красивый профиль! А эта задумчивая улыбка? Стало трудно дышать, и я отвернулась.
Ещё чего не хватало — влюбляться в этого лорда! Да он вообще ни рыба, ни мясо! Уборщицу на кухню не может найти, какой вот из него хозяин замка? Мужик должен решать проблемы — находить деньги, ресурсы, людей, а не вешать их на сотрудников. Надо же, уборщицу ему найти! Я что — отдел кадров? В нашей кондитерской «Сладкая Чашка» мужиком была Наталья Ивановна. А я мужиком становиться не собиралась!
Но мужчины уже меня заметили и ко мне заспешил Сэм:
— Ты чего на улицу раздетая вышла? У нас тут холодно, зима наступает рано! Уже ночью были заморозки! А ты без платка и тёплой одежды!
— Нет у меня тёплой одежды! — огрызнулась я на него. А потом внезапно до меня дошло и я крикнула: — Заморозки, говоришь, были? Ночью?! Сэм, какой ты молодец!
И я, от избытка чувств чмокнув его в нос, развернулась и заспешила в местный холодильник. Мороз! Он мне и нужен для анфельции! Всё-таки и мне иногда везёт!
И я, вбежав в пещеру, потрогала пальцем противни с гелеобразным отваром водоросли. Замёрз!
Схватив один из противней, я потащила его в кухню.
— Сибилла, печку давно топили? — радостно прокричала я, толкнув дверь ногой. Удивлённые лица Рыжего Хэла и кухарки уставились на меня.
— Да тебя будто черти подменили! — проворчала она, — То плачет, то смеётся, то на леди Бри нападает! Тебя так в богадельню упекут, к умалишённым!
Но, против своей воли, Сибилла всё же заулыбалась. И я тоже — потому что печка была тёплой, но основные дрова уже прогорели и угли еле тлели. Жаровня с голубцами стояла на плите, чтобы не остыть, но обед уже был приготовлен.
— Мне нужно просушить водоросли, но чтобы температура была не выше… а, да кому я говорю! В общем, надо, чтобы печь не разжигали до ужина! — скомандовала я.
Как бы мне сейчас пригодился мамин дегидратор! Она в нём сушила всё — от чеснока до помидор, от пастилы до банановых чипсов. Агар был бы готов за одну ночь!
— Такая мелкая рыжая пакостница, а командует! — опять проворчала Сибилла.
— Сибилла, а ты знаешь, что если всё время ворчать, то морщины появляются? Честно, я читала! — со смехом парировала я. — И если человеку сто раз повторить, что он свинья — то он поверит и захрюкает.
Из угла, где сидел Рыжий Хэл над яблоками, послышался громогласный смех.
— Поэтому лучше говори — как мне повезло с помощницей! Как мне повезло с замком! Как мне везёт в жизни во всём! — и я вприпрыжку понеслась за вторым противнем.
Когда будущий агар-агар был размещён в печи, я пошла заглянуть в запасы кленового сахара. Для задуманного из яблок не хватит, значит, нужно готовить ещё. Придётся просить Сибиллу растопить вторую печь.
Когда и с этим делом было покончено, а кленовый сироп поставлен увариваться, настало время ещё для одного дела.
— Сибилла, мне очень нужно к кузнецу, — проговорила я за обедом. — В деревню. Но я там никогда не была!
— Зачем тебе? — с набитым ртом пробормотала она. — Я как раз собиралась сходить на рынок за травками и ещё кое-чем, так что можешь пойти со мной. Только с кузнецом надо чем-то расплачиваться! Тебе что надо?
— Я всё объясню, не переживай! — и продолжила поглощать нежнейшие голубцы с томатной подливкой и крупно нарезанной картошкой. Надо есть сытнее, чтобы не замёрзнуть!
Через час мы с Сибиллой, укутанные в шерстяные платки и тепло повязанные широкими снудами поверх платьев, шли в ту сторону от замка, где я ещё не бывала.
Деревня открылась сразу за поворотом дороги, чуть ниже замка, который стоял на возвышении. Она лежала на склоне, спускаясь к спокойной реке, и состояла из трёх улиц: одна тянулась от замка вниз, две отходили в стороны и пересекали первую.
Дома были каменные, плотно поставленные, с тяжёлыми крышами. Между ними — низкие заборы и узкие проходы. Я заметила колодец у развилки и открытую площадку, где несколько тепло одетых хозяек с пустыми вёдрами болтали в ожидании своей очереди.
Немного поодаль возвышалась церковь — она стояла отдельно, опоясанная каменной оградой, с простым крестом над входом. Рядом располагалось здание с большими дверьми и навесом, похожее на амбар.
Мы прошли мимо трактира и центральной лавки. Это был дом с вывеской и широкими окнами — там входили и выходили люди, рядом стояли лошади. Чуть поодаль было ещё одно строение, возле которого сновали люди с ящиками, тюками, узлами. Склад?
У самой реки лениво помахивала лопастями мельница, а в центре деревни была небольшая площадь, сейчас шумная и многолюдная: очевидно, был базарный день. На самодельных
