с Венерой и Сатурном и был бы невыразимо счастлив, наверное.
— Грустно, — согласилась я.
— Как вы, вероятно, заметили, я не слишком люблю людей. Особенно некоторых. И эти некоторые имеют дивную способность размножаться со скоростью мухи-дрозофилы.
— Заметила. Ну… вы ведь не вечно будете сидеть в Академии? Может, даже не к старости, а раньше заимеете свой остров в личное пользование. Если взяться всерьез, это, наверное, не самая сложная цель.
— А ваша? Крайне сложна?
— Нет. Слишком проста. Наверное, ее даже нельзя назвать мечтой. Просто место, город, в котором очень хочу побывать. Навязчивая идея, да. Так точнее. Но тем обидней будет, если…
Я замолчала, заглянула в пустую чашку. «Я могла бы всю эту неделю гулять по Сиднею, а у меня Вольгер, Эпплстоун, кучи ежедневной почты и тоска. И вы, дорогой доктор Норвуд. А через неделю может оказаться поздно. Безнадежно поздно». Нет уж. До такой степени откровенности я дойти не готова.
— А знаете, есть и другое. Я ушла бы из Академии. Ездить по миру и писать. Обо всем. Это было бы здорово.
— Так уйдите. Правда, некоторым мечтам лучше оставаться мечтами, но угадывать заранее, какой не стоит сбываться, я бы не стал.
— Давайте уйдем оттуда вместе, — я снова зевнула и потрясла головой. Дремота подкрадывалась, настигала, и почему-то подумалось: интересно, увижу я продолжение вчерашнего сна? О каких там деталях говорил Джейк? — Кажется, ваша смесь все-таки работает как снотворное.
— Очень щадящее, но эффективное и без побочных эффектов. Давайте-ка, поднимайтесь, сон носом в стол — не то, что вам нужно.
Он оказался рядом, потянул меня со стула. Очень кстати, потому что сама я напоминала себе кусок того самого пудинга, который недавно съела. Трепыхаться могу, осмысленно шевелиться — нет. Заснула бы, и правда, носом в стол — потрясающий прогресс после вчерашнего сна в кресле.
Я ухватилась за профессора, почти обняла. Что-то часто в последнее время он служит мне опорой — в прямом смысле. Спасибо, не отшатывается. Даже, вон, за талию обхватил. Наверняка, чтобы удобней было вести мою тушку в правильном направлении.
— Спальня наверху, — сообщила я.
— Крайне ценная и своевременная информация, — заметил Норвуд, как раз остановившийся возле лестницы. Почему здесь такие крутые ступеньки? До сих пор не замечала, но ведь в моем нынешнем состоянии преодолеть этот подъем реально разве что ползком! Наверное, дом строили для трезвенников и людей, ведущих модный в моем мире «здоровый образ жизни». Профессор тоже оценил препятствие. Хмыкнул, сказал: — Значит, решаем проблему самым приемлемым способом. Держитесь.
И я взмыла в воздух. Ой! Обхватила Норвуда за шею, а он держал меня под спину и под коленки, как ребенка. И с таким грузом бодро топал наверх. Силен.
— Меня еще никто не носил на руках, — зачем-то сообщила я.
— Наслаждайтесь. Так, куда теперь?
— Налево. Я и наслаждаюсь. Жаль, что это разовая акция. Я ведь не тот тип женщин, который вам нравится, да?
— Да, я просто в свободное время люблю таскать по лестницам всех страждущих дамочек. Знаете, мисс, не будь вы в полуобморочном состоянии, я бы решил, что вы флиртуете. Ага. Вот она!
— Я не флиртую, — обиженно возразила я. — Честное слово, я убийственно серьезна. Между прочим, вы уже можете поставить меня на ноги.
— Ну уж нет. Вы в вертикальном положении и без смесей бываете опасны для себя и окружающих. Наша цель — кровать. Самое надежное и безопасное место.
Как он откинул покрывало и одеяло, я не поняла. Движением брови, не иначе — а что, с него сталось бы. Уложил меня. Сказал:
— Туфли точно лишние. С остальным можно смириться.
Мне уже было все равно, заснула бы и в туфлях, если бы он их не снял. Как будто контакт головы с подушкой запустил снотворный эффект смеси две-тысячи-и-так-далее в полную силу. Сквозь подступивший сон почудилось тихое:
— Доброй ночи, мисс не-Блер. Отдыхайте.
И я заснула. Мягко, плавно, будто качаясь на волнах теплого моря и медленно в них погружаясь.
Глава 5
День пятый: суббота
Этой ночью никакие портреты в синей гамме мне не снились, вообще ничего не снилось. Или я просто не запомнила? Но выспалась на удивление отлично. Надо будет сказать Норвуду. В порядке отзыва от благодарного пациента-подопытного.
Голова была ясной, сразу вспомнилось, что сегодня выходной, в Академию не надо. А чем занять день, совершенно непонятно. Хотя да, я собиралась начать бегать. Надо все-таки найти спортивный магазин и обзавестись костюмом, кроссовками, может, еще и гантели прикупить для комплекта.
«Да-да, гантели. Непременно. А еще хула-хуп и коврик для йоги, — мой внутренний голос почему-то звучал с ядовитыми интонациями доктора Норвуда. — С ума сошла. Осталось три дня, какой бег, какие гантели⁈»
Я застонала и уткнулась лицом в подушку. Обязательно было вспоминать об этом прямо с утра?
А еще сегодня день рождения Сабеллы. Бедная женщина, как можно устраивать праздник, зная, что жизнь единственного сына висит на волоске?
Меня, правда, не приглашали. Но, может, еще пригласят? А нет, напрошусь сама. И даже не потому что надо! После вчерашнего вечера хотелось увидеть Норвуда. Как будто между нами что-то произошло, что-то неожиданно хорошее… и осталось что-то недопонятое.
Приснилось мне или нет его «мисс не-Блер»?
Спросить, когда встретимся? Нет, не стану. Скользкая тема, в которой, если скажешь «а», волей-неволей придется дойти до конца алфавита.
А о том, что я — не его тип женщин, спрашивала не во сне? Кошмар. Похоже, эта смесь еще и раскрепощает. Эффект болтливости и легкого опьянения. Надеюсь, не наговорила ничего совсем уж неадекватного.
Ладно, выходной выходным, а надо вставать. И первым делом — раздеться и в душ. Спать в одежде, в которой ходила весь день в Академии — удовольствие очень ниже среднего.
А потом — кофе. И не с пиццей! Пора приобщиться еще к каким-нибудь шедеврам местной кулинарии.
Отличный план для начала утра, во сколько бы оно ни началось. А что делать потом, решу после кофе.
Решать не пришлось. Только сделала первый глоток, как услышала из гостиной мелодичный перезвон колокольчиков. И что бы это могло быть? Вышла посмотреть, и ко мне подлетел узкий желтоватый конверт, едва заметно пахнущий ландышами. Я протянула руку, конверт доверчивой птицей опустился на ладонь и открылся.
'Дорогая Салли, жду вас
