тот. — Дамы… — посторонился, пропуская нас с Сабеллой вперед.
Сидевшую за столом в беседке гостью я узнала сразу. Рыжая, яркая, броская, уверенная в себе — в жизни Эльза выглядела гораздо эффектнее, чем на фото. Зеленые глаза смотрели с веселым интересом. Не верилось, что Дугал мог оставить такую женщину.
— Приятно познакомиться, мисс Блер. Сабелла рассказывала о вас удивительные вещи. Никогда бы не подумала, что ей может понадобиться помощь в выборе платья.
— Я не говорила ни слова о платьях, — заметила Сабелла. — Шарлотта, это мисс Гилл, давняя подруга моего сына.
— А что еще можно делать в салоне Гризеллы? И не надо мисс. Сегодня я просто Эльза, — она улыбнулась, но что-то в ее пристальном взгляде диссонировало с этой улыбкой. И становилось ясно, что объяснения Сабеллы, какими бы они не были, ее ни в чем не убедили. — Присаживайтесь, мисс Блер, мы вас ждали.
— В самом деле? — резкий голос профессора Норвуда заставил вздрогнуть. — Кажется, я единственный, для кого это внезапное явление стало сюрпризом. А сюрпризы, как известно почти всем присутствующим, я с детства недолюбливаю.
Ну конечно. Ему мисс Блер на работе хватает, вчера за каким-то чертом потратил вечер, утирая мне сопли, а тут сегодня — сюрпри-из, улыбаемся и машем! Понять можно. Я ведь и не ждала, что будет легко, так?
— Кто же виноват, что ты опаздываешь? — Эльза пожала плечами. — Наверняка увлекся каким-нибудь опытом и забыл о времени.
— Дугал! — Сабелла порывисто обернулась. — Ты снова игнорируешь гостиную?
— Разумеется, мама. Вокруг этого дома есть масса прекрасных мест, которые будят во мне приятные воспоминания. Гостиная в их число не входит.
Он обнял Сабеллу, и я с трудом подавила судорожный вздох. Рядом с сыном та казалась маленькой и хрупкой, воздушной и уязвимой, словно лесная фея. Он ей нужен. Не защита, нет — опора. Любовь и надежда. Сабелла встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, а он наклонился к ней. Поцеловал в ответ, бережно, с улыбкой.
Потом повернулся к друзьям.
— Эльза, ты прямо расцвела за неделю и помолодела лет на семь. Кажется, моя новая формула бальзама сотворила чудо. Надо еще придумать что-нибудь для твоего пуза, Честер.
— «Для» моего пуза ты не придумаешь ничего, что переплюнет мастерство миссис Фергюсон. А «от» — не трудись. Я не согласен менять свое телосложение на теловычитание.
— Как будто кто-то спрашивает твоего согласия.
— Ты сегодня особенно любезен, — усмехнулась Эльза. — Это влияние сюрпризов?
— Пожалуй, — согласился Норвуд, отодвинув стул для Сабеллы. Подождал, пока она сядет, и посмотрел на меня. — Я бы решил, что ваш конфликт с порталами обрел фатальную форму, но подозреваю, что все не так просто. Просветите меня?
Я поймала вопросительный взгляд Сабеллы. Она, кажется, готова была вмешаться и объяснить, но только если я не смогу отбить удар самостоятельно. Все-таки смысл этой авантюры не в том, чтобы Дугал весь остаток дня меня вежливо игнорировал. Нам нужно найти общий язык — почему бы не начать прямо сейчас?
Но все-таки фу быть таким невежливым!
— Ответный визит, доктор Норвуд, — сказала я самым деловым своим тоном. — Отчет подопытного кролика об эффектах смеси номер две тысячи двести сорок три без перца. Интересует?
— Чудесно! — восхитилась Эльза. — Я смотрю, Дугал, ты даже в рабочее время успеваешь пополнять число своих подопытных кроликов. Уникальный талант.
— Врожденный. Правда, некоторые кролики умудряются проявлять непредвиденную активность и выбирают странные места для отчетов, — отозвался Норвуд, задумчиво меня рассматривая.
— Непредвиденная активность называется «инициатива», — просветила я. — Говорят, очень ценится. В определенных кругах.
— В определенных — несомненно. Хотел бы я знать, кто их определяет. Что ж, служение науке требует жертв. А где же лимонный пудинг, мама?
Казалось, он перестал обращать на меня внимание. Перешучивался с Эльзой и Честером, подкладывал Сабелле кусочки ее любимого пудинга и делал вид, что меня здесь нет. Но я чувствовала быстрые изучающие взгляды. От него и, кажется, от Эльзы тоже. Сабелла хмурилась, пыталась втянуть меня в разговор, но Дугал перехватывал инициативу, мне только раз удалось вставить ничего не значащее «да, конечно».
Как же мерзко чувствовать себя гостем, который, сам того не желая, портит праздник! Больно и очень обидно.
Только Честер не замечал сгущавшегося напряжения. Увлеченно ел пироги и так же увлеченно рассказывал о своей милой пурпурнице, которая наконец-то ожила после «варварского» обращения Дугала.
— Это новое слово в науке! До сих пор считалось непреложной истиной, что пурпурница гибнет на магически бедных почвах и крайне плохо усваивает искусственную подпитку магией. Но все не так просто! — он взмахнул чайной ложечкой, словно указкой, едва не попал Эльзе по лбу, и та, чуть заметно усмехнувшись, отодвинулась от него подальше — придвинувшись ближе к Дугалу.
Странно — почему мне кажется, что это разыграно специально для меня? А Честер продолжал, ничего не замечая:
— Должен сказать, меня навела на мысль мисс Блер. Не знаю, как долго они с Дугалом бродили по болотам, но вы, мисс Блер, постоянно подпитывали магией свою болотную экипировку, я прав? — я кивнула, и чайная ложечка торжествующе возделась к небесам, то есть к крыше беседки. — Вот! Чуждая магия, не направленная непосредственно на пурпурницу, а словно обволакивающая ее, создающая фон, из которого можно взять столько, сколько необходимо! Двухступенчатая подача, вы понимаете⁈
— Понимаем, понимаем, — проворчал Дугал. — Ты нашел идеальную няньку для своих бедных крошек. А «мисс Блер» в последнее время вообще крайне активно наводит на мысли. Самые разнообразные.
Почему-то в его «мисс Блер» мне отчетливо послышалась ирония. И, кажется, не только мне. Даже увлеченный своими идеями и открытиями Честер вдруг отвлекся и окинул меня очень странным взглядом.
— В самом деле! — воскликнула вдруг Сабелла. — Как я могла забыть! Шарлотта принесла мне чудесные флоксы. И я хотела показать ей свои. Но сейчас… Дугал, может быть…
— О, я с радостью покажу мисс Блер ваш сад, Сабелла, — живо откликнулся Честер. — К тому же, если сейчас же не прогуляюсь, остатки этого великолепного шоколадного торта в меня не влезут.
Боюсь, что выражение моего лица стало несколько… офигевшим, как сказали бы в моем мире. Здесь такие обороты не приняты, а иногда и не знаешь, чем их адекватно заменить. Вот что это
