отец отправит меня в лес с смертельно опасными существами за то, что какой-то барон осмелился схватить его любимую дочку за бёдра?
Она рассмеялась. Звонко, так легко, по-настоящему.
— Не бойся, — сказала она. — Мой отец ничего не узнает и надеюсь, ты также будешь держать свой язык за зубами.
— Иначе? — с улыбкой спросил я у нее.
— Иначе мне придётся тебя убить, — ответила она уже серьезно.
Мы пошли дальше. Я молчал. Она шла рядом, и её плечо касалось моего.
— Понимаешь, Ярослав, — сказала она. — Все эти сыновья князей… в них нет силы. Нет, многие из них хорошие маги, но они как будто ненастоящие. А в тебе я вижу эту ярость, которой нет в них.
— И ты захотела её почувствовать? — спросил я.
— Захотела и почувствовала.
Я думал о том, что она сказала. Может, просто дочка богатого папочки, которой надоела светская жизнь, и она ищет новых приключений, а может, в её словах есть правда.
Мы вернулись к столу. Князь поднял голову.
— Ну и где вы так долго пропадали? — спросил он. — я уже собирался послать за вами Михаила.
Оксана села на своё место, поправила платье.
— Да так, разговаривали по душам. Ярослав рассказывал мне много интересного про академию, — сказала она. — Например, он сказал, что ректор готовит заговор против тебя, папа.
Я замер. Вот это нихрена себе!
Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как Екатерина Витальевна напряглась рядом, как ректор перестал дышать, как Моисей Абрамович выронил вилку. Они смотрели на меня. На князя.
— Что? — переспросил князь.
— Заговор, — повторила Оксана. — Против тебя.
Она смотрела на меня с хитринкой и улыбалась.
Князь перевёл взгляд с неё на меня. Потом сразу же на ректора, потом на куратора, на Моисея Абрамовича.
Ректор молчал.
Князь встал.
Глава 13
И тут княжна Оксана Страхова рассмеялась. Это было максимально неожиданно для всех. Сначала её голос был тихим, потом немного громче, потом она захохотала так, что ей пришлось прикрыть рот рукой.
Она смеялась, и никто не понимал, что происходит. За столом повисла тишина, нарушаемая только этим надрывным, почти истеричным хохотом. Князь смотрел на дочь, приподняв бровь, его пальцы замерли на бокале. Ректор застыл с ложкой в руке, не донеся её до рта. Моисей Абрамович поправил очки, которые и так сидели идеально. Екатерина Витальевна сжала край скатерти.
Я сидел, не двигаясь. В голове пульсировала одна мысль:
«Что она делает? Алиса, ты это видишь?»
«Вижу, Ярик! Ну и подружку тебе себе нашел — голос Алисы в голове был напряжённым. — Она что, психопатка?»
«Не знаю, вроде такой не казалась, — мысленно ответил я. — Но сейчас видимо, узнаем».
Тут наконец-то княжна начала успокаиваться.
— Прошу простить меня за мою шалость, — выдохнула Оксана, вытирая слёзы. — Это была просто шутка. Все хорошо папа.
Она перевела взгляд на меня, на ректора, на отца. В её глазах до сих пор плясали озорные огоньки.
— Но вот видели бы вы свои лица! Вам бы тоже было смешно! — она снова хихикнула. — Ещё бы чуть-чуть, и вы бы начали в чем-нибудь признаваться.
— Вот же чертовка, — сказал князь, и в его голосе… Он улыбнулся, и напряжение за столом начало спадать. — Оксана, ты когда-нибудь доведёшь меня до инфаркта. Да и, судя по лицам всех за столом, не только меня! Вон Павел Сергеевич совсем бледный стал.
— Так ты же у нас крепкий, папа! Тебя так просто не взять, — она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли раскаяния.
«Ну и тварь! — буркнула Алиса у меня в голове, но в её голосе я услышал облегчение решением ситуации. — Аж передёрнуло. Ярик, держись от неё подальше. У неё явно не все дома».
«Согласен, — мысленно ответил я. — Но я в целом не планировал с ней сближаться. Это было не по моей инициативе».
Я выдохнул. Ректор — тоже. Моисей Абрамович промокнул лоб салфеткой, которую откуда-то достал. Екатерина Витальевна разжала пальцы, и на скатерти остались следы от её ногтей.
— Ярослав, — Оксана повернулась ко мне. — Ты прости меня, я не хотела тебя подставить перед этими почтенными господами.
— Всё в порядке, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно. — Я же знал, что это неправда. В вашей семье, видимо, очень любят шутки.
— Особенные! — усмехнулся князь. — Это точно. Лучше слова и не подберешь, Ярослав.
Я сел. Стул подо мной чуть скрипнул.
— Ну что, пора и десерт подавать! — сказал князь, и официанты, до этого стоявшие неподвижно, тут же зашевелилисьи.
Через минуту на стол опустились новые тарелки. Фарфор с золотым ободком, такой тонкий, что мне показалось, как сквозь него просвечивал свет огненного шара. В центре каждой тарелки возвышалось небольшое пирожное. Оно выглядело как маленький замок — с башенками из заварного крема, стенами из тонкого печенья и крышей из карамели, которая блестела и переливалась как настоящий янтарь. Рядом с пирожным лежала веточка мяты и несколько ягод — малина, ежевика, что-то ещё тёмно-синее, почти чёрное. Обязательно надо будет это попробовать и понять.
— Птичье молоко по-страховски, — пояснил князь. — Попробуйте, господа! Это наш семейный рецепт. Передаётся из поколения в поколение уже лет двести.
Я взял вилку. Пирожное было невесомым, и когда я отрезал кусочек, крем не растёкся, а остался упругим, ожидая, когда я опущу от кусочек себе в рот. На вкус оно было сладким, но не приторным, с лёгкой кислинкой, которую давали ягоды. Карамель хрустела на зубах, и я поймал себя на мысли, что никогда в жизни не ел ничего подобного.
— Ну как? Вкусно? — спросил князь.
— Отлично, ваша светлость! — ответил я. — Правда отлично! Ничего вкуснее я никогда в жизни не ел.
«Даже в двух моих жизнях!» — подумал я про себя.
— А чай, — сказал князь, и передо мной появилась чашка. — Ты его ещё не попробовал!
Чай был тёмным, почти чёрным, с красноватым отливом. Пахло от него деревом, сухофруктами и чем-то ещё, неуловимым и незнакомым. Я отпил глоток, и тепло разлилось по всему телу, расслабляюсь, успокаивая, снимая напряжение с тела. Я почувствовал, как плечи расслабились, ушла тяжесть из затылка. Кайф.
— Лучший чай, который только можно найти в нашей Империи, — кивнул князь. — Привозят из Китая, с плантаций, которые принадлежат нашей семье. Только для своих!
— Ваша светлость, — я поставил чашку. — А что значит «для своих»?
— Тех, кто с нами, — просто ответил он. — Тех, кто работает на нас. Тех, кто верен нам. С кем мы делаем общее дело на благо Империи!
— А если кто-то не с вами? —
