спросил я, явно держа в голове мысли про семью Виктора.
— Тогда он пьёт другой чай, — усмехнулся князь. — И живёт другой жизнью… Или не живет.
— Коротко и ясно, — сказал я.
— Я не люблю долгих объяснений, Ярослав. Либо ты с нами, либо ты не мешаешься у нас на пути, — сказал Страхов.
— Папа, — Оксана положила руку на его локоть. — Не пугай его
— Я не пугаю, просто говорю как есть. — сказала князья
— Тогда и я скажу вам как есть. Честно. Я привык сам выбирать свой путь. И сам решу с кем я. Но не сейчас.
— Уверен? Я намного опаснее тех тварей, с которыми ты сражался сегодня! — задумчиво спросил Страхов.
— Уверен, ваша светлость! — ответил я.
Он отпил из своей чашки и поставил её на блюдце.
— Официант, — позвал он. — Позовите повара и чтобы срочно! Скажите его именно я зову.
— Сию минуту, ваша светлость! — сказала молодой человек и быстрым шагом направился в сторону кухни.
Через минуту из-за зарослей появился мужчина. Он был невысокого роста, круглый, с красным лицом и руками. Повар немного нервничал — я видел, как он перебирает пальцами фартук, как его взгляд мечется от князя к столу и обратно.
— Ваша светлость, что-то не так? Я где-то ошибся? — сказал он, кланяясь.
— Не бойся, всё прекрасно, как и всегда! — князь махнул рукой. — Расскажи рецепт этого пирожного. Гостям безумно интересно.
— Всем? Прямо сейчас? — переспросил повар, косясь на ректора.
— А как ты себе представляешь иначе? Ты выборочно пройдешь и расскажешь на ушко? — кивнул князь. — Перед этими людьми у меня секретов нет.
«Ага! Только когда дело касается пирожных!» — буркнула Алиса.
Повар выпрямился, откашлялся.
— Для бисквита, — начал он, и голос его слегка дрожал, — нужно взять пять яиц, отделить белки от желтков. Белки взбить со ста граммами сахара до устойчивой пены. Желтки растереть с ещё пятьюдесятью граммами сахара до бела. Добавить сто двадцать пять граммов муки, просеянной дважды, это обязательно. Аккуратно вмешать туда белки.
— Не спеши! Расслабься, — сказал князь. — Пусть все запомнят рецепт, они же не просто так его слушают.
Повар слегка перевёл дух, а потом продолжил.
— Выпекать при ста восьмидесяти градусах двадцать минут. Для крема — двести миллилитров молока, двести миллилитров сливок, сто граммов сахара, желтки. Загустить, остудить, взбить. Карамель — из сахара, воды и лимонного сока. Варить до янтарного цвета.
— И главный секрет? — спросил князь.
— Ваниль, — выдохнул повар. — Настоящая, с Мадагаскара. Стручок на литр молока. И ещё… — он запнулся.
— Ещё? — князь приподнял бровь.
— Любовь! — сказал повар. — Без неё ничего не получится.
Князь слегка усмехнулся и сказал:
— Именно так мне моя бабка и говорила! Я этому весь свой персонал учу! А теперь ступай.
Повар, поклонившись, исчез так же быстро, как и появился.
Князь повернулся к нам.
— Вот видите, — сказал он. — У всего есть рецепт. Короткий, ёмкий, понятный каждому. Рецепт, который действует в десяти случаях из десяти. Понимаете к чему я виду? Да? У академии воинов и аристократов должен быть такой же рецепт! Рецепт, как готовить самых сильных боевых магов в нужном количестве на ежегодной основе!
Он помолчал, давая словам осесть в наших головах.
— Павел Сергеевич, — он повернулся к ректору. — Вы понимаете, что я пытаюсь вам сказать?
— Понимаете, ваша светлость, — ответил ректор,
— И что вы собираетесь делать? — спросил Страхов.
— Мы работаем над этим, и скоро вы увидите результаты, — сказал ректор.
— Работаете… — князь усмехнулся. — Я уже не первый раз слышу это от вас, Павел Сергеевич….
— Ваша светлость… — ректор пытался что-то сказать, но не вышло.
— Не оправдывайтесь! — перебил князь. — Мне важен только итоговый результат, все остальное не имеет никакого значения.
— Простите, — сказал я, не выдержав. — А можно мне задать вопрос? Думаю, он помог бы нам в этом диалоге.
Князь посмотрел на меня. В его глазах появился интерес.
— Ну, попробуй, Ярослав! Почему бы и нет. — сказал он.
— Сколько в среднем длится служба у искателя? Ну, например у тех, кто идёт к вам на службу, ваша светлость? — спросил я у Страхова.
Князь откинулся на спинку стула, сложил пальцы домиком.
— По-разному на самом деле. У кого-то бывает и пара месяцев. Работа опасная, не все справляются. Контракт мы заключаем на пять лет с возможностью продления ещё на пять. А дальше — смысла нет. После тридцати у аристократов другие приоритеты в жизни появляются. Женитьба, дети, управление родами. Есть, конечно, и те, кто всю жизнь в искателях, но большинство заканчивают на первом же контракте. Идут в смежные сферы, в бизнес, в политику, — сказал Страхов.
— Значит, большинство работает лет пять-десять? Верно? — спросил я ещё раз.
— Примерно так, — кивнул князь. — Потом уходят на повышение или на покой.
— Тогда у меня другой вопрос, — я выдержал паузу. — Если так сильно не хватает людей, зачем устраивать отборы в академию? Зачем отсеивать столько потенциальных искателей? Каждый пятый, каждый десятый — всё равно лучше, чем никто. Так ведь?
Князь усмехнулся и посмотрел на ректора.
— Ярослав, вы же видели существ. Уверены, что каждый сможет с ними сражаться? — спросил Павел Сергеевич.
— Не каждый! — признал я. — Но многих же можно было подготовить. У академии отличный преподавательский состав.
— Многие — это не все, — он покачал головой. — Кроме искателей, есть ещё огромное количество позиций. Администраторы, аналитики, артефакторы, лекари. Там дефицит кадров не меньше. Зачем нам набирать людей, которые умрут в первые же две недели? Это нецелесообразно. Это жестоко по отношению к ним самим и слишком уж расточительно.
— Но если не давать им шанса… — продолжал я.
— Шанс — это хорошо, — перебил князь. — Но не за наш счёт! Страховы не готовы вливать миллионы империалов в магов, которые отработают пару недель. Плюс потом еще расходы дополнительные…
— Ярослав, — подал голос ректор, — мы уже обсуждали это с князем. Система отбора обязательна.
— Система отбора устарела, Павел Сергеевич. — перебил его князь. — Я и сам задумываюсь о таких вещах, Ярослав, но у ректора всегда находились свои аргументы.
Он повернулся к Павлу Сергеевичу и сказал:
— Правда, если в ближайшее время не будет изменений в его системе, придётся работать ему по-новому!..либо работать кому-то новому, — сказал он себе под нос, но я услышал.
Ректор побледнел. Я видел, как он сжал подлокотники кресла, как побелели костяшки пальцев. Он хотел что-то сказать, открыл рот, но передумал.
— Ну что, все закончили с десертом? — князь обвёл взглядом стол. — Думаю, можно уже расходиться. Время позднее.
Он поднялся, за ним встали и остальные.
— Ярослав, — ко мне подошёл князь, и я снова почувствовал запах его одеколона с резкими нотками. —
