вытянулось в воздухе, как если бы оно было сделано не из костей, а из жгутов и канатов.
Ладонь рванулась тому навстречу, а из неё устремился импульс холодной энергии, прямо в воздух, навстречу неизбежному.
УДАР!
Ледяная волна взорвалась перед его лицом, осыпая осколками как шрапнелью. Тот на мгновение потерял концентрацию, и недовольно проскрежетал в мою сторону что-то.
Очень похоже, что им не нравятся низкие температуры.
Это не плохо.
Зато очень плохо выглядел луч пси-энергии, стремящийся из его пасти в мою сторону. Он выглядел как красная зарубка, разрезающая реальность и мчащуюся мне навстречу.
К неожиданностям мы уже успели привыкнуть. На всякий случай над головой опять сформировался барьер, а сам дернулся им навстречу. Проскользнув прямо под их тушами, и выскальзывая со стороны спины, наблюдая, как все за лучом стирало в пыль.
Такую возможность упускать было нельзя, поэтому ногой с разворота влепил первому глумеру по ногам. Одновременно с этим отправляя в того пару тройку игл.
В результате ничего. Ногой то попал. Похоже, физически для них я противником не был. А вот иглы его не достали. Он просто исчез с места, разрывая воздух.
— Алекс, слева! — раздалось от Вейлы.
Глумер рванулся из пустоты, мгновенно перехватывая мои движения. Он буквально выпал на меня, как рыба из сетей. Когти по дуге прошли у меня под рёбрами, разрезая плащ, футболку и… мясо.
Горячая и липкая кровь потекла из раны. Уже давно не видел собственной крови, и видеть особо не желал. Поэтому нагрел энергию рядом, прижигая рану. Моментально её замораживая.
Вот только ужас не прекращался. Правда, теперь, Глумеры действовали сообща. Одновременно отступая на пару шагов назад, выгибая собственные спины и шипя как загнанные в угол звери.
Они… усмехаются? Хоть губ у них не было, но выражение морд однозначное: удовольствие.
— Прекрасно. Просто прекрасно. — пробормотал я, прижимая ладонь к ране. — Пора стать серьезнее.
Сила разошлась во все стороны, от чего земля рядом с нами заморозилась на десяток метров. Пусть потанцуют на льду. Посмотрим, как у них это получится.
Ждать те себя не заставили, одновременно моргнув телами, и опять ушли в скоростной прыжок. Я же рванул к ним на встречу, формируя в руке подобие ледяного клинка.
Удар. Ещё один. Третий.
Каждый раз попадал в пустоту, в оставшиеся видимые следы. Но не в монстров. Они смещались быстрее чем мне удавалось нанести удар.
И вдруг — рывок.
Один из глумеров схватил меня за плечо. Когтистые пальцы, длинные как ножи, впились в плоть.
Не удержался и заорал. Да, чёрт побери, заорал. Потому что он сдавил так, что затрещали кости.
Сила случайным образом рванулась наружу, как по своему велению. И ощетинилась вокруг тела энергетическими лезвиями. Вот это было неожиданно даже для меня, не то что для монстра, которого покромсало на куски.
Я упал на колени. Плечо горело огнем. Пальцы левой руки едва ли двигались.
— Я… убью их. Не умру… — выдал в какой-то прострации, совсем уже не понимая, что происходит.
Второй, похоже, понял что дело приобретает опасный оборот. И стал вести себя осмотрительнее.
За короткий бой немного изучил, как они двигаются. Что не просто так исчезают, и не просто так маскируются. Они используют пси как ткань. Когда тварь уходит, пространство дрожит источая лёгкую шелковую рябь.
— Алекс⁉ Ты зачем глаза закрыл? — удивленно прошептала Вейла.
— Тихо.
Энергетический фон, на который я не особо обращал внимание раньше, сейчас шёл волнами, как если бы кто-то гладил мокрую ткань ладонью.
Шаг за шагом я отступал назад, к стене, сокращая возможные зоны атаки противника. И тот не обманул ожиданий, прыгнув в сторону. Он точно хотел убить меня следующим ударом, потому что энергия, собранная им, была запредельная.
Но и мы не дураки.
Почувствовав, как энергия пошла кругами в стороне, на рефлексах выкинул здоровую руку с клинком на встречу. И тот не подвел, с задорным хрустом проникая в бок глумера.
Тварь громко взвыла. С обидой и яростью, так, будто у неё пять голосов. Тело мгновенно начало искажаться, сжимаясь в единый жгут.
Он хотел уйти, чего нельзя было дать ему сделать. Иначе он меня прикончит.
Пси, преобразованная в холод, то и дело струилась из разных частей моего тела. Она стремилась к противнику в попытках заморозить его тушу насмерть. А моя глотка издавала какой-то животный рев, под аккомпанемент которого, я вбивал ледяной клинок все глубже и глубже в противника.
Его красные жилы вспыхивали, хаотично мигая и выдавая напряжение. Но было поздно. Мышцы и сухожилия глумера прочно сковала моя энергия.
Тварь затряслась.
Я крутанулся на месте, дергая оружие обратно, и вкладывая вес в следующее движение.
Клинок рубанул по кругу.
Треск.
Голова твари повисла на лоскуте кожи.
Она издала последний, искажённый, обиженный звук и рухнула, как сломанная ветка.
Хотел сделать несколько шагов тому на встречу, вот только мир затрясся. Как будто началось землетрясение.
А, нет. Это просто я от усталости шатался.
— Алекс… — прошептала Вейла.
— Переживу… — выдохнул в ответ, опираясь руками о колени. — В них есть что-то ценное?
— Есть. — ответила девушка. — Но нам лучше бежать, потому что глумеры не ходят одни.
Глава 14
Голографический силуэт содрогнулся, словно его накрыла ударная волна от близкой детонации протонной торпеды.
— Что ты сделал⁈ — голос сенатора Каллиана Тэрна рявкнул так, что воздух в рубке далекого корабля покачнулся, а системы жизнеобеспечения обиженно запищали.
Тем не менее Альберт не дрогнул.
Командор сидел с ровной спиной, сложив руки перед собой в замок. А его острый взгляд пронизывал жесткостью и холодом. Точно так же, как корпус флагмана, «Ленсы», переживший сотни космических сражений.
— Сенатор. Повторяю. — произнёс мужчина уже не в первый раз за последний малый цикл. — Ситуация требовала немедленного вмешательства. Мой флот был атакован. Более того, результаты ментального скальпинга полностью подтвердили опасения.
Сколько бы один из верховных Первых не наблюдал за собеседником и сыном в одном лице, он не видел в нем эмоций, не видел колебаний. Будто перед ним находилось не живое существо, а самая настоящая обсидиановая статуя. Одна из тех, которые украшают своды дворцов старинных домов.
Каллиан Тэрн шумно выдохнул. Его голограмма зарябила, и мигнув, пошла искажениями. На краткое мгновение полностью исчезнув, оставив только звуковое сопровождение.
След сброшенной силы.
И несмотря на почтенный возраст сенатора, слабым его назвать язык не повернулся бы ни у кого. Годы выучки и лавирования в серпентарии помогали ему сдерживаться. Но вот сейчас он был готов спалить до тла
