Эринора. Та девушка была юна и хороша собой, а эта женщина выглядела зрелой красавицей.
«Я красавица!» – сказала она себе и, отойдя от зеркала, повернулась к князю Ивану:
– Я готова!
– Вашу руку, сударыня!
А в следующее мгновение глашатай впервые на памяти Герды произнес вслух – выкрикнул сильным тренированным голосом ее титул:
– Ее королевское высочество Герардина герцогиня Эван-Эрнхеймская принцесса Эринорская!
Это был странный момент. По всем признакам триумф, но отчего тогда Герда почувствовала смятение, нерешительность, едва ли не досаду? На мгновение ей показалось, что «это платье ей не по росту» и что по дороге из «вчера» в «сегодня» она потеряла способность радоваться, гордиться и красоваться. И тогда она испугалась и отчаянно захотела, чтобы на ее месте оказалась сейчас та Герда, какой она была четыре года назад.
Та шестнадцатилетняя девушка, которая обманом пробралась на королевский бал в Эриноре и, к слову сказать, появилась в королевском дворце, держа пальцы на сгибе локтя все того же князя Ивана. Вот та Герда определенно знала, что в такой момент надо чувствовать и как в нем – в этом сказочном мгновении – следует себя вести. Однако нынешняя Герда, испытавшая за прошедшие четыре года столько, что кому-то другому хватило бы на три жизни, всего этого, кажется, не знала или забыла. Она понимала, разумеется, умом, но увы все еще не душой, кем является на самом деле. Но осознавала ли? Принимала ли как неотъемлемую часть себя самой?
У нее не было ответа на этот странный вопрос. Однако и времени на размышление у нее не было тоже, потому что глашатай выкликнул уже их с Иваном имена, Герда вошла в Большой яшмовый зал Великокняжеского терема, и только в это длинное-короткое мгновение исчезли сомнения и к ней пришло, наконец, подлинное «ощущение» момента. Сразу вдруг. Как подарок. Как озарение. Как чертова «эврика» свихнувшегося в домашнем бассейне Архимеда. Но что бы там ни было, к гостям великого князя вышла уже не просто красивая, великолепно одетая молодая женщина, к ним вышла настоящая принцесса крови.
Судя по реакции присутствующих – а здесь собрался весь цвет новгородской аристократии, не считая множества титулованных иностранцев, – интрига удалась. До последнего момента никто в городе не знал, что за женщина поселилась в Полоцком подворье. Кто она такая и что ее связывает с князем Иваном? Кое-кто встречал ее тут и там то с Дарьей, то с Иваном, то с обоими вместе – на приватных раутах, в опере или на охоте, но большинство не знали о ней ничего определенного, а кое-кто ни разу не слышал даже ее имени.
И, разумеется, никто не предполагал, что эта неизвестно откуда возникшая вблизи престола женщина, носившая не самый громкий титул далекой Горанды, появится на балу в великокняжеском дворце вместе с князем Иваном. Так что да: сюрприз, приготовленный князем Полоцким, удался на славу. И в тот момент, когда Иван и Герда шли к возвышению, на котором восседал на троне князь Новгородский Дмитрий, через весь впечатляющих размеров зал, по проходу, образованному двумя шпалерами гостей, все взгляды были устремлены на нее. Недоуменные, завистливые, раздраженные, любопытствующие…
Никто ничего не знал наверняка, и это заставляло людей нервничать. Даже Каро, которой через какое-то непродолжительное время предстояло стать великой княгиней Новгородской, даже она – одна из немногих здесь, кто был лично знаком с Гердой – явным образом оробела. Смятение усилилось еще больше, когда, достигнув трона и удостоившись благосклонной улыбки венценосца, князь Иван повернулся к гостям и заговорил, легко перекрывая шум, возникавший по временам среди собравшихся в зале гостей:
– Дамы и господа, разрешите представить вам мою невесту герцогиню Эван-Эрнхеймскую дочь короля Георга Эринорского! Некоторое время назад принцесса Герардина ответила на мое предложение руки и сердца согласием, и мы предполагаем совершить таинства бракосочетания одновременно с моим отцом великим князем Новгородским Дмитрием и его невестой принцессой Шарлоттой.
Вот теперь все и открылось, и значит, сюрприз Ивана удался. Он не только привел в Великокняжеский терем незнакомую большинству присутствующих красивую женщину, носящую к тому же очень громкий титул. Он – в присутствии своего венценосного отца – объявил об их с Гердой помолвке, назвав ее своей невестой. А уж это была всем новостям новость, и, разумеется, она вызвала среди гостей великого князя нешуточное возбуждение. И среди тех, кто смотрел сейчас на Герду во все глаза, были три человека, которых, если бы Герда могла выбирать, она бы обязательно пригласила на свой первый официальный выход. Правда, причины для этого во всех трех случаях были бы разные. Шарлотту Герда хотела видеть, потому что за все годы ее странствий Каро стала единственной, к кому она испытывала чувство искренней симпатии.
А вот присутствие графа де Валена должно было обозначить ее триумф. Этого самовлюбленного говнюка Герда хотела унизить, и видеть сейчас кислую мину на его лице было для нее лучшей вирой за то унижение, которое она испытала, получив от него однажды сто золотых «прожиточного минимума».
Однако особенно приятно ей было увидеть вылезающие из орбит глаза генерал-адмирала Мунка. Что тут поделаешь! Герда была злопамятна и мстительна, и теперь это стало по-настоящему частью ее души. Этого сукина сына она измучит и унизит до последней возможности, дожмет до дна, а потом без всякой жалости пошлет к праотцам.
«Так и будет, герцог, потому что я обид не прощаю!»
Она улыбнулась им всем, но знала, что каждый увидел ту улыбку, которая предназначалась именно ему. Потом Герда перевела взгляд и практически сразу увидела Неистовую богиню, одетую в изысканное платье цвета крови, и Себя Другую почти в таком же платье, что и на ней самой. Другое дело, что кроме Герды, никто из собравшихся на бал видеть эту чудную пару не мог.
– Триумф! – улыбнулась Темная богиня. – Браво, Герда! Меньшего я от тебя и не ожидала.
И в этот момент Герда почувствовала, как одномоментно возрастает ее Дар. Это было похоже на приход весны после долгой холодной зимы, на глоток родниковой воды после бесконечного перехода через пустыню, на магию, которая с новой силой играла в крови, пронизывала каждую клеточку ее тела и пьянила лучше самого крепкого вина.
«Это первородная магия, ведь так?! – Герда еще не совсем понимала, что с ней происходит, но уже догадывалась, что это неслучайно. – Я первородная колдунья!»
– О, да, милая! – рассмеялась Неистовая. – Ты колдунья, да еще какая! И ведь это только начало, не правда ли?
– Начало? – удивилась Герда, которая как раз этим вечером подумала, что, кажется, дождалась финала своей истории, и это хороший финал.
– А ты что думала, что все уже закончилось? – прищурилась Другая Герда.
– Значит, нет? – на мгновение
