и ее молоденькую племянницу Алену у накрытого к вечернему чаепитию стола. Поздоровались, расселись, сделали по первому глотку чая.
– Вы ведь знаете, ваше высочество, что я не колдунья, а ведьма? – начала Неревина, выждав положенное время.
Получалось, что, обладая довольно слабым Даром, Неревина знала о Герде гораздо больше, чем можно было предположить, исходя из известных ей фактов. А это, в свою очередь, предполагало совсем другой уровень откровенности. Первоначально избранную Гердой роль поверхностной неумехи следовало оставить для других.
– Да, – согласилась Герда, – и вы, госпожа моя Анна, и ваша племянница – обе ведьмы, но Алена обладает при этом сильным и хорошо развитым Даром.
Старуха ее словам не удивилась, а вот Алену, высокую крупнотелую девушку лет восемнадцати-девятнадцати проняло по-настоящему. Похоже, о ее Даре в городе никто ничего толком не знал.
– Алена прожила пять лет в Галиче-Мерском в учении у тамошних мерьских ведьм.
– Я плохо знаю ведьмовскую магию, – честно призналась Герда.
– Колдуны работают с первозданными стихиями, – объяснила Неревина, – а мы обращаемся к силам природы и уже через них к стихиям и их источникам. Ветер, а не воздух, река, а не вода. Поэтому обычно ведьмы сильнее колдунов в целительстве, в предсказаниях, в бытовой магии.
– Что увидела Алена? – Герда задала вопрос, следуя интуиции, но, как тут же выяснилось, попала в точку.
– Права ли я, предполагая, что имею честь говорить с Дамой Света?
Герда читала об этом в «Пролегоменах колдовства» Иоана Коргвейста. Речь там шла о попытке создать четкую классификацию колдунов по силе и особенностям их Дара. Рыцари и Дамы Света – на самом деле не просто Света, а Солнечного или Лунного Света – представляли в этой иерархии пятый из семи уровень или ранг. Классификация эта в большинстве стран не прижилась. Во всяком случае, так утверждали в Коллегиуме. Но, похоже, кое-где о ней помнили, и, если так, то Герда являлась Дамой Лунного Света, а возможно, что и Фрейлиной Лунной Королевы. Точно сказать было невозможно, так как определение зависело от многих неизвестных Герде переменных, не говоря уже о двусмысленности большинства используемых в классификации критериев.
– Вероятно, так и есть, – сказала она вслух. – Наверное, но не наверняка. Но если все-таки это так, то я Дама Лунного Света. Итак, что увидела Алена?
– Алена ворожила для одной женщины и увидела, что ее жених – вой Старшей дружины великого князя – будет убит в бою. И не когда-нибудь в отдаленном будущем, а скоро.
– По моим ощущениям, – неожиданно заговорила Алена, – счет идет на дни.
– Ты ей ничего об этом не сказала?
– Да, ваше высочество, не сказала.
– Почему? – задала уточняющий вопрос Герда, ей требовалось последнее доказательство, но она хотела услышать его из уст Алены.
– Я спросила ее, не собирается ли ее суженый куда-нибудь уезжать, но женщина ответила, что дружинники остаются в городе до самой свадьбы князя Дмитрия.
– А раз так, – закончила Герда за Алену, – не было смысла говорить ей правду. Все равно не поможет.
– Так и есть, – согласилась девушка.
– А ко мне зачем пришли? – перевела Герда взгляд на Неревину.
– Предупредить, потому что вы поймете то, чего другие не поймут, и попроситься к вам под руку.
– А что же ковен?
– В ковене ведьм терпят, но мы для них чужие. Василиса нас и вовсе презирает и ненавидит. Там, где она жила раньше, – уж не знаю, что это за края и веси такие, – ведьмы не в почете. Но в Новгороде так не принято. Вот она и молчит. Но если случится что-то… даже не знаю, как сказать. Если порядки вдруг изменятся, то она нас скорее со свету сживет, чем защитит. А она в последние дни на меня волком смотрит.
– Перестала притворяться, – кивнула Герда, начиная понимать, что имела в виду Неистовая, когда пришла к ней прошлой ночью.
– Хорошо, – сказала она, наскоро обдумав ситуацию, – можете перебираться во дворец. Я распоряжусь.
– Тогда, если позволите, ваше высочество, мы сразу и останемся. Наши вещи в возке ждут. Тут неподалеку. Алена может своего ворона кликнуть, он разом туда слетает…
– Умеете говорить с животными? – удивилась Герда.
– Иногда, – не без гордости сообщила девушка. – С некоторыми. Но этот ворон мне давно служит. Я его из Мери с собой взяла.
– Ну, – сказала тогда Герда, – раз уж зашел разговор о способностях, давайте определимся. Во-первых, вам придется принести мне личную клятву верности, поскольку подпустить вас так близко к себе, не имея возможности вас проверить, было бы с моей стороны в высшей степени неосмотрительно.
– Согласны, – не колеблясь ответила старая ведьма, – но только на взаимной основе. Мы вам клятву верности, вы нам клятву покровителя.
– Справедливо. Сейчас же и принесем. Есть возражения?
– Нет, – усмехнулась Неревина. – Быстрая вы!
– А чего тянуть? – пожала плечами Герда. – Да и долго ли? Огонь, – кивнула она на камин, – есть, вино и хлеб тоже есть, – указала она на стол, – а наша кровь всегда при нас…
* * *
К чему она готовилась? Чего страшилась? Герда и сама не знала ответа на этот вопрос. У нее имелось лишь смутное предчувствие надвигающейся беды, которое она никак не могла объяснить. Оттого, быть может, и разговор с Иваном закончился ничем.
– Твое беспокойство, родная, – сказал он, заключая ее в объятия, – понятно и простительно. Я сам, если хочешь знать, испытываю неведомое мне прежде волнение. Растерянность, смущение, едва ли не испуг. Все-таки женитьба – это высокое таинство. Что тут скажешь!
И в самом деле, что тут скажешь? В городе спокойно. В стране порядок, и враги не подступают к границам. Заговор? Но кто заговорщики и против кого они замышляют? Природная катастрофа? Но в Гардарике не бывает землетрясений. Море и степь далеко, так что и внезапный шторм вряд ли приключится. Ну, а пурга, метель, зимняя гроза – все это опасности не того уровня, чтобы сходить по этому поводу с ума.
Вот так и получалось, что Герда ничего не могла толком объяснить ни себе, ни Ивану, ни кому-нибудь еще. А «томление сердца» и «смутную тревогу» на стол в качестве доказательства не положишь. Кто сам такого беспокойства не испытал, никогда не поймет и не поверит. Неревина с племянницей оттого к ней и пришли, что кое-что чувствовали и знали, но и их свидетельство было такого рода, что для большинства трезвомыслящих людей никак не подойдет. Однако для Герды оно оказалось весьма своевременным и крайне важным, а то она, грешным делом, начала уже было в себе сомневаться. А уж когда на следующий день под ее руку попросились Сигрид Норнан с мужем и семью его побратимами-викингами, Герда и вовсе уверилась в том, что страхи ее не напрасны. Что-то грядет, но что именно, покажет только время.
Глава 5
Соломенная вдова[38]
1
Тревога не уходила, но дни проходили за днями
