Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

— Угу, — согласился Глеб, подходящее слово. — Но, пап, ты же понимаешь — для нее я так, еще один поклонник еще в одном городе. Она и за границей бывала, и в столицах обеих. Да и мне, если честно… Артистка, смелая такая. Вот и зацепила.

— Так, а в цирке ты зачем тогда все время крутишься? — мягко спросил отец.

Ах да, спохватился Глеб, об этом он еще не успел рассказать, а ведь получилось так смешно: встретил в цирке Дениса, и оказалось, что тот выясняет, нет ли в труппе магов. «Представляешь, пап?» Ну они и решили вместе следить и узнать, кто жульничает во время представления или потом, а может, и вовсе не в представлении дело, и об этом Женька додумалась, сказала, что мошенник этот вообще контрабандист или приворотами занимается. Вот он и решил последить за гимнастами, которые в пивной сидели, а потом он пошел, пошел…

— А ребятам ты сказал, что слежку начал? — спросил отец. — Позвонил хотя бы?

Да нет, телефон есть только у Ромки… Да и вообще не подумал. Дениса скорее всего дома нет, его наставник знаешь как гоняет! Загадочный дядька, правда, сам Глеб с ним не знаком, но Денис о нем говорит с уважением. Это ведь наставник Дениса от колонии спас, когда тот чуть Евдокимова не поджарил. Теперь магом настоящим будет. Знающим — так правильно.

— Денис? — рассеянно переспросил отец. — Да, хороший парень. Он ведь у нас бывает?

— Конечно… — Глебу явственно представился Денис, листающий толстенную подшивку дореволюционных журналов, которая сохранилась от бабушки. — Бывает, конечно.

Потом вдруг вспомнился Владислав Германович — среднего роста, неприметный такой. Не скажешь, что мастер. Глеб видел его так ясно, словно он был рядом… Нет, конечно, наваждение! Вспомни мага… Тьфу ты, тут никого, только они с отцом, южная ночь, шум прибоя вдали. С пляжа доносились плачущие звуки гавайской гитары. Стрекотали насекомые, летучая мышь метнулась почти к его лицу и дернулась вверх, к небу, щедро усыпанному крупными звездами.

Отец закурил.

— Дуй, Глебка, домой, — сказал он, — я мигом. С Николаем Петровичем про катер только договорюсь — и приду.

— Может, вместе? — спросил сын.

— Нет, мама нас уже обыскалась. Давай, я мигом.

И Глеб зашагал по крутой тропинке наверх, к домику, в который пустила их на месяц мамина подруга, откуда сквозь открытое окно, светившееся неярким теплым светом, даже досюда доносился запах чего-то вкусного и домашнего.

Граев чуть слышно шипел сквозь зубы от злости, глядя, как Глеб поднимается по пожарной лестнице. Злился он исключительно на себя самого. Это же надо, попасться на глаза не случайному полицейскому, не инквизитору во время рутинного опроса приезжих, а мальчишке, решившему поиграть в детектива!

Полковника считали бессердечным. Это было неправдой. Одно дело пленные — a la guerre comme a la guerre — или этот бомж, отброс человечества, которому он нашел наилучшее применение. И совсем другое — такие вот случайные жертвы. Умный, славный юноша. Неплохие, кстати, задатки для оперативной работы. Граев искренне жалел мальчишку. Он уже прикинул, нельзя ли оставить его тут одного. Заставить забыть, что видел. Увы, ему пришлось допросить Глеба, глубоко проникая в мозг, подчинить его сознание, эмоции, вытащить наружу все, вплоть до самой сокровенной мечты. А такие допросы бесследно не проходят, замаскировать следы в условиях цейтнота невозможно, и опытный знающий без труда их обнаружит. И, потихоньку разматывая ниточку, можно выйти и на самого Граева. А сделать это попытаются — слишком он нашумел, даже провинциальная инквизиция не могла не заметить.

Значит, вариантов нет. Подростки любят лазить по крышам. Решил поиграть в сыщика, что, кстати, чистая правда, друзья подтвердят. Залез на крышу дома, чтобы следить за подозреваемым, оступился и…

Глеб поднялся на холм и огляделся. Высоко! Море мерцает под лунным светом, на пляже горит костерок, там собралась компания. Надо домой, мама правда заждалась. Обещала сегодня приготовить баклажаны — как тут говорят, «синенькие». И пирожки с яблоками, которые Глеб так любил. Сейчас, вот только минутку еще постоять под луной, подставив лицо теплому ветру.

А ветер раздувал волосы, трепал рубашку, небо манило. Казалось, вот раскинешь руки и можно взлететь.

И Глеб полетел.

С северной стороны склада из земли торчала полуразобранная ржавая ограда. Заметив ее, Граев заставил мальчишку идти не в дом, а к «обрыву», пусть уж наверняка. Ужасный случай — мальчик сорвался с крыши, напоролся на прутья. Полковник досадливо морщился. Слишком быстро в его операцию вмешался случай, теперь — Граев это знал точно — событий, неподвластных его воле, людей, так или иначе вовлеченных в сферу интересов, будет все больше, пойдут волны и рано или поздно обязательно обрушится цунами. Тогда потребуются все силы, чтобы не оказаться раздавленным.

Мастерство полковника состояло как раз в том, что раз за разом, год за годом ему удавалось строить свои операции так, чтобы влияние фактора случайности сводилось к минимуму. Однако сейчас он проявился куда раньше, чем рассчитывал Граев. Хотя, сказал сам себе полковник, следя за падением Глеба, когда игра затрагивает такие сущности, как Колокольцы Небес, любые планы рушатся в одночасье. Но, в конце концов, он не дожил бы до своих лет, не будь мастером импровизации.

А Глеб поднимался все выше, к звездам. Домик внизу стал маленьким, а море, напротив, огромным. Летать оказалось просто. Дух захватывало от высоты, от скорости, от того, как красив и необычен мир с высоты птичьего полета. Он не собирался кружить долго — еще чуть-чуть… Здорово-то как! Завтра, когда они поедут на пикник, надо будет попробовать полетать над водой. Может, и Лидушку поучит. Только б она не обгорела, а то будет потом визжать и хныкать, когда мама станет мазать ее кефиром от ожогов.

Все изменится, подумал Граев, оно совсем близко, Колокольцы рядом… И все ошибки будут исправлены. И Лидно не затронет огненный вал, не погибнут те, кого не хотелось убивать, но пришлось — сербская девушка Нина, француз-репортер, пожилая женщина из оккупированного русского города. И этот мальчик тоже. Полковник помнил их всех. В новом мире им найдется место. И будет у Глеба хороший отец — не сломленный войной пьяница, а настоящий друг, которым можно гордиться. Будет море, будет поездка катере, пикник, печеные мидии. Все, чего он хочет. Обязательно.

«Еще круг», — решил Глеб. Пугнуть, что ли, компанию на пляже? Или к маме в окно влететь, как Питер Пен? Нет, не надо, лучше уж войти в дверь, как нормальные люди входят. Поздно уже. Глеб начал снижаться, стараясь насладиться каждым мигом полета, прежде чем его ботинки коснутся травы.

Граев не убирал иллюзию до того самого мига, когда пики, венчавшие прутья ограды, вошли в сердце и мозг юноши. Глеб не почувствовал ни боли, ни удара, полковник знал, что мальчик не мучился.

Гитара на пляже пропела:

«Над лесною спаленкой огоньки последние.Спят медведи маленькие, спят медведи средние».

«Медвежонок мой!» — услышал Глеб мамин голос. И настала тишина.

Смерть приняла его мягко и ласково.

— Еще кофе? — скучным голосом спросил Марк Тойвович.

Воронцов поморщился:

— Не лезет уже. Времени-то уже сколько?

— Да четвертый час. Засиделись. Что, домой пойдешь?

— Надо бы. Предупреждаю — отсыпаться буду сутки, не меньше.

Лишние папки унесли, теперь все внимание принадлежало Тунгусскому оврагу и всему, что могло быть с ним связано — от статистики заболеваний в окрестных селах до докладов лесничества. Информации было до обидного мало, но они продолжали ее искать, подобно тому как старатели моют золото, перемывая ради драгоценных крупиц груды песка.

Надо было прерваться. Влад направился было к двери, но тут черный аппарат взорвался резким хриплым звонком.

— Да, Ворожея у телефона, — буркнул в трубку инквизитор и тут же остро, встревоженно глянул на Владислава, — да, конечно. Ведите его сюда.

Кладя трубку на рычаги, он так и не отвел глаз от Воронцова.

— Марк Тойвович, что случилось? — озабоченно спросил Владислав.

Ворожея открыл было рот, но закашлялся и лишь махнул рукой. Но ждать ответа и не пришлось — в кабинет ворвался мертвенно-бледный, с тенями под глазами, Денис.

— Беда, Владислав Германович, — выдохнул он, опережая расспросы. — С Глебом беда.

Воронцов подвел юношу к стулу, усадил, с силой надавив на плечи, налил из пододвинутого Ворожеей графина стакан воды:

— Пей. До дна выпей, выдохни, успокойся.

Поставив пустой стакан на стол, Денис заговорил коротко и сухо, как и учил Воронцов:

— В одиннадцать я лег спать. Примерно в полвторого меня что-то толкнуло изнутри. Проснулся с неприятным ощущением тяжести, встал — в доме все тихо. Лег снова и постарался заснуть. В два десять к нам пришла Любава Владимировна, мама Глеба, сказала, что сына до сих пор нет и она бегает по знакомым, ищет.