Она потеряла счет времени, и из задумчивости ее вывел скрип покачнувшейся качалки – Тони опустился рядом с ней. Хотя он подошел неслышно, она не испугалась, будто ждала его.
– Ты очень добр с Тимом, – сказала она не поворачиваясь.
– Спасибо. Это нетрудно, он потрясающий малыш, ничего не боится, – с гордостью произнес Тони.
– Он, пожалуй, засунет голову в пасть тигра, если найдет там что-нибудь интересное, – улыбнулась она ему.
– Наверное, – Тони тоже улыбнулся, – через год-другой надо будет купить ему пони.
Клэр хотела было возразить, что мальчик еще слишком мал, но передумала – жаль было нарушать умиротворенное настроение Тони. Но он прочитал ее мысли.
– Не волнуйся, Клэр, с ним ничего не случится, – успокоил ее Тони, – он ведь и мой сын.
– Знаю. – Она вздохнула. – Просто с самого его рождения мы с ним были вдвоем.
– А Роджер Смайт?
– Я уже говорила тебе, что Роджер – друг.
– Да, ты так сказала. – Он не потрудился скрыть недоверия.
– Это я и имела в виду, – твердо сказала она. – Я одна заботилась о Тиме и отвечала за него, и поэтому мне трудно привыкнуть, что кто-то еще беспокоится о нем.
Она ожидала, что он рассердится и напомнит ей, что она скрывала от него сына, но, к ее удивлению, он задумчиво кивнул.
– Понимаю, с этим надо свыкнуться. Всем нам. Но я отец Тима, и отвечать за него – мой долг.
Одно слово – и настроение Клэр окончательно испортилось. Долг. Почему ее так раздражало это слово в его устах? Потому что ты хочешь, чтобы он испытывал к тебе не только чувство долга, услужливо подсказал внутренний голос.
– Я, пожалуй, пойду, – огорченно сказала Клэр и встала.
Тони тоже поднялся и как бы невзначай коснулся ее руки. Клэр затаила дыхание и заглянула ему в лицо.
– Спокойной ночи, – пролепетала она и ахнула от неожиданности, почувствовав, как он взял ее за руку повыше локтя.
– Может, пора покончить с этим? – хрипло пробормотал он и повернул ее к себе.
– Покончить с чем? – Клэр едва могла говорить, сердце бешено стучало, она не видела ничего, кроме его рта.
– Вот с этим. – Он коснулся губами ее губ.
Все было так, как он помнил. Одно-единственное прикосновение зажгло в них огонь. Он провел языком по ее полной нижней губе, и она со вздохом приоткрыла рот, приглашая его…
Клэр прижалась к его груди, боясь, что ноги откажут. Вот чего она хотела с тех пор, как он вошел в ее жизнь, чего не хватало ей последние три года. Только в его объятиях находила она чувство полноты жизни. Жаркая волна захлестнула ее с головы до ног, она с восторгом прильнула к нему, стремясь слиться в поцелуе.
Тони ощутил ее страсть и тихо застонал. Он знал, Клэр не возражала бы, овладей он ею прямо сейчас на полу веранды. Сознание этого распалило его еще больше. Тони сжимал ее в объятиях – никогда никого он не хотел так пламенно; целовал – и словно оказывался в раю, возвращался домой, обретал самого себя после долгих, мучительных исканий.
С хриплым стоном Тони оторвался от ее губ и зарылся лицом в ее золотистые волосы. Они замерли, только прерывистое дыхание вырывалось из их уст.
– Кончится тем, что я задеру твою юбку и ты раскинешь ноги, – горячо прошептал он.
У Клэр перехватило дыхание от подобных непристойных слов, а внизу живота усилилась сладостная боль. Еще мгновение – и неукротимое желание заменит собой и волю и рассудок.
Ты попадешься в ту же ловушку, что и три года назад, пронеслось в голове, но на этот раз будет хуже: они с Тони навсегда связаны сыном. И теперь ей не убежать.
– Я пойду, – прошептала она, отстраняясь от него.
– Так будет безопаснее. – Он отступил, пропуская ее.
Она чуть замешкалась. Безопасность – вовсе не то, чего она хотела. Но между желаемым и действительным лежала пропасть. Клэр отвернулась, вошла в дом и поспешила наверх, будто спасаясь бегством. Не поможет, с грустью подумала она, находясь уже в своей комнате, от себя не убежишь.
13
Клэр с опаской подошла к кухне. После ночного свидания ей не очень хотелось встретить Тони, во всяком случае до завтрака. Она как могла тянула время, но Тим проснулся и захотел есть. Держа малыша на руках, она тихонько заглянула в кухню: Нэнси стояла у раковины спиной к двери, Тони не было видно…
– Он давно ушел, так что можешь не красться, – проворчала Нэнси, не оборачиваясь.
– А я и не крадусь, – смущенно пробормотала Клэр, усаживая Тима на высокий стул. – У меня нет причин избегать Тони. – Она изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой.
Нэнси отошла от раковины, вытерла руки о полотенце, заткнутое за лямку передника.
– Представь, что этот усатый пройдоха появится сейчас, как черт из табакерки. – Выцветшие голубые глаза домработницы хитро блеснули.
Клэр поспешно приложила руки к лицу. Она надеялась, что ее внезапный румянец останется незамеченным. Она знала, что вряд ли может рассчитывать на понимание со стороны миссис Мидлтон.
– Вы часто помогали Тони и Сузи? – упавшим голосом спросила она.
– Не очень. Кофе готов. Тебе не помешает чашечка. А для малыша есть хлопья. Садись.
Клэр послушно села. Нэнси налила ей кофе, а Тиму дала хлопья и половину банана. Клэр отпила кофе и непроизвольно поморщилась.
– Слишком крепкий? – спросила Нэнси.
– Выдержит подкову, – грустно улыбнулась Клэр. – Когда я в первый раз встретила Тони, он сказал, что только таким должен быть настоящий кофе.
– Да, надо, чтобы волосы дыбом вставали, – наливая себе чашку и усаживаясь напротив Клэр, улыбнулась домработница.
Впервые Клэр увидела, что Нэнси оживлена и даже смеется тихим, каким-то девичьим смехом. А вдруг мы подружимся? – радостно подумала Клэр, но тут же приуныла, услышав вопрос:
– Ты все еще хочешь уехать через две недели?
– Да… наверное. – Клэр отпила кофе и сосредоточила все внимание на Тиме, который усердно давил банан ложкой.
– Маленького возьмешь с собой?
– Конечно! – выпалила она, ошеломленная нелепым вопросом.
Нэнси кивнула, поднесла было чашку ко рту, но пить не стала, а поставила перед собой, недоуменно глядя на нее. Клэр никогда не видела ее такой нерешительной.
– Тони рассказывал тебе о своей матери? – вроде бы некстати спросила Нэнси.
– Нет. Сузи говорила только, что она ушла, когда дети были совсем маленькими. И больше мы к этой теме не возвращались.
– Неудивительно, – пробормотала Нэнси, уставившись на свою чашку. Клэр видела, что она борется с собой. Наконец она вздохнула и заговорила: – Эта женщина сделала единственно стоящую вещь в жизни – родила двоих детей. Я приехала сюда сразу после свадьбы. Лора была слишком хрупкой, чтобы вести хозяйство. Хрупкой! – фыркнула она. – Она была как барракуда и с таким же норовом. Правда, красивая – рыжие волосы, зеленые глаза, тело, как у богини. Пожелай кто-нибудь запечатлеть секс-символ того времени, лучшей натурщицы, чем Лора Олдус, было не найти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
