Клэр забыла о кофе, удивленная внезапной откровенностью Нэнси и завороженная ее рассказом.
– Мы с мужем были женаты недавно, он работал на ферме отца Тони, а я – в доме. Вскоре стало понятно, что молодая жена хозяина не очень-то подходит к здешней жизни, она думала только о нарядах да вечеринках. Нет, ничего плохого в этом нет, – поспешно добавила она, тщетно стараясь быть объективной, – но ведь ранчо не созданы для развлечений. – Она замолчала. Клэр затаила дыхание, боясь, что Нэнси прервет повествование, но она продолжала: – Тони любил ее, даже боготворил, ведь она была красивая, яркая и к нему относилась по-своему неплохо. Первый раз она сбежала, когда ему было около пяти. Вернулась через год, полгода прожила в семье, но не выдержала и снова сбежала. Так продолжалось шесть или семь лет. Она исчезала, и только все начинали свыкаться с мыслью, что так-то оно лучше, – она тут как тут.
– Наверное, это было тяжело для детей и ее мужа, – задумчиво проронила Клэр. Вспомнив свое детство, она решила, что с ней обходились все-таки лучше, по крайней мере, не оставляли никаких надежд.
– Это был сущий ад, – холодно уточнила Нэнси. – Она родила Сузи, а через пару месяцев опять упорхнула. Девочка толком не знала ее, да, вроде, и не очень страдала. Думаю, Тони больше досталось. Последний раз она приехала, когда Сузанн было лет восемь. Дональд, отец Тони, тогда сказал, что подает на развод, что пусть она убирается и живет, как знает. – Нэнси сжала в ладонях чашку с кофе. – Она, конечно, не ожидала такого, не думала, что он отважится, и буквально взбесилась, кричала, что Сузи не дочь Дональда.
Клэр с трудом перевела дыхание – неужели можно так жестоко относиться к собственному ребенку? – и машинально дотронулась до плеча Тима. Он, перепачканный хлопьями и бананом, удивленно посмотрел на нее и лукаво улыбнулся.
– Сузи очень переживала, но Дональд успокоил ее – она его дочь, в этом нет никаких сомнений. Она тогда была еще очень мала, чтобы все понять, а вот Тони не простил мать. Когда через несколько лет она заявилась на похороны Дональда, Тони выгнал ее из дома и сказал, что не отвечает за свои действия, если еще раз увидит ее.
– Я не виню его, – промолвила Клэр.
– Понятно. Но мальчику тяжело ненавидеть свою мать, даже если она и заслуживала этого. По иронии судьбы, когда Тони вырос, он женился на девушке – точной копии Лоры, впрочем, без ее злобы. В этом немногие могли бы сравниться с Лорой. Кристин точно так же не устраивала жизнь на ранчо. Она была хорошенькая, как картинка, и глупая, как пробка, – подытожила Нэнси.
– Он… он очень любил ее?
– Нет, – спокойно ответила домработница, и Клэр пристально посмотрела на нее. – Думаю, они оба расстались без сожаления. Но теперь он не доверяет своим чувствам в отношении женщин.
Клэр перевела взгляд на Тима, который сосредоточенно размазывал остатки хлопьев по металлическому подносу. Молчание затягивалось; она вздохнула и спросила, заранее зная ответ:
– Почему вы рассказали мне все это?
– Я считаю, что теперь ты лучше поймешь, почему Тони трудно выразить свои чувства. Я не люблю собирать сплетни, но этот парень для меня как сын, и мне невыносимо видеть, что он упускает свое счастье только потому, что не знает, как передать словами то, о чем мечтает.
Она, похоже, не ждала ответа, да и Клэр вряд ли знала, что сказать. Нэнси вытащила Тима из стульчика, ворча, что он больше размазал, чем съел. Тим сиял, полностью уверенный, что Нэнси – его преданный друг.
Клэр молча изучала дно чашки, чувствуя тупую боль в груди. Ах, если бы и действительно Тони любил ее, но не находил нужных слов! Если бы это было правдой!
Она со вздохом поднялась из-за стола, взяла на руки умытого Тима, стараясь выдавить из себя улыбку. Жаль, но пророчествам Нэнси не суждено сбыться, и вдвойне жаль, что ее сердце опять будет разбито.
Давно Тони не чувствовал такой душевной сумятицы. Тим заполнил его жизнь, придал ей смысл. Он беззаветно полюбил сына и твердо верил, что лучшего ребенка не сыскать во всем Канзасе.
Его чувства к матери Тима были более сумбурными. Он все еще злился на нее за то, что она утаивала Тима, но чем больше времени Тони проводил с ней, тем чаще думал, как она украсила его жизнь, и вспоминал, каким холодным стал дом без нее, когда она уехала три года назад. Думая о том, как они целовались две недели назад, он с сожалением вспоминал свою пустую постель. Но не только постель его была пуста. Вся жизнь его была пуста.
Тони опустил скребницу и устало посмотрел поверх спины Франта на стену. Если Тим открыл для него те стороны жизни, о которых он и не подозревал, то Клэр разбудила в нем надежду на любовь и семейное счастье. Так почему же они не могут быть счастливы все втроем?!
Тони боялся ответа на этот вопрос. Он потрепал Франта за ушами – тебе-то хорошо, дружище! Франт фыркнул, будто говоря, что и сам знает.
Тони убрал скребницу, вышел из конюшни и направился к дому. Приближалось время ужина, и он пошел наверх принять душ. Заходя в спальню, он услышал напротив через коридор радостный вопль Тима и следом счастливый смех Клэр. Он давно не слышал, чтобы она так смеялась, и, словно притягиваемый магнитом, улыбаясь, подошел к двери их комнаты.
Она была приоткрыта. Клэр не заметила, как он отворил ее и встал на пороге. Клэр с Тимом возились на кровати – она пыталась натянуть на него штанишки, а он с неменьшим упорством старался избежать этого. Судя по раздававшемуся хохоту, это доставляло удовольствие обоим.
Тони прислонился к косяку, не в силах оторвать глаз от этой сцены. Вот как должно быть, подумал он. Идиллической картине недоставало только его самого. Но Клэр старательно избегала его с тех пор, как они целовались. И сейчас он боялся, что своим присутствием все испортит. Он отступил назад, решив оставить их вдвоем, но Тим заметил его.
– Папа! – завопил он, и Тони ощутил знакомое томление в груди. Клэр, взглянув на него, быстро села, отпустила Тима, и он, скатившись с кровати, тут же бросился к отцу.
– Привет, разбойник! – Тони подхватил его под мышки и подбросил вверх. – Похоже, ты одержал верх над мамой.
Тим не знал, что такое «одержать верх», но, смеясь и захлебываясь от возбуждения, стал рассказывать на своем, понятном только ему языке об их сражении.
Клэр смотрела на них, еле сдерживая слезы. Тони наклонился к Тиму и внимательно слушал его. Они были удивительно похожи друг на друга – отец и сын.
– Ну, теперь, может, оденешься к ужину? – предложил Тони, выразив должное восхищение боевыми качествами сына. Тим засомневался, но Тони решительно понес его к кровати, где сидела Клэр.
– Скажи честно, мы вдвоем наденем на него штаны?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
