Она достала что-то из своего кармана и подняла повыше, оно вспыхнуло в тусклом свете купе.
— Пуговица, — сказала она самодовольно. — Она упала с манжета его пиджака этим утром, и я подобрала ее.
Джем улыбнулся.
— Очень умно, Тесса. Я знал, что мы будем рады, что взяли тебя с собой…
Он прервался, закашлявшись. Тесса посмотрела на него с тревогой, и даже Уилл пробудился от его молчаливого отчаяния, повернулся к Джему с прищуренными глазами. Джем закашлял снова, его рука была прижата ко роту, но когда он отнял ее, крови не было видно. Тесса видела, что плечи Уилла расслабились.
— Просто пыль в горле, — заверил их Джем.
Он выглядел не больным, а очень уставшим, хотя это истощение только придавало тонкости его чертам лица. Его красота не сверкала, как красота Уилла неистовыми цветами и сдержанным пламенем, но у нее было свое приглушенное совершенство, очарование снега, падающего с серебристо-серых небес.
— Твое кольцо! — вскочила она внезапно, когда поняла, что по-прежнему носит его. Она положила пуговицу обратно в карман, затем обхватила кольцо Карстейрсов, чтобы стащить его со своей руки. — Я намеревалась отдать тебе его назад еще раньше, — сказала она, помещая серебряный кружочек в его ладонь. — Я забыла…
Он обвил своими пальцами ее. Не смотря на ее мысли о снеге и серых небесах, его рука оказалась удивительно теплой.
— Все в порядке, — произнес он негромко. — Мне нравится, как оно смотрится на тебе.
Она почувствовала, что ее щеки покраснели. Прежде чем она смогла ответить, прозвучал гудок поезда. Голосовой выкрикнул, что они в Лондоне, на станции Кингс Кросс. Поезд замедлился, когда показалась платформа. Гвалт станции добрался до ушей Тессы вместе со звуком торможения поезда.
Джем сказал что-то, но его слова потонули в шуме; это звучало как предупреждение, но Уилл был уже на ногах, его рука потянулась к дверной защелке купе. Он повернул ее и спрыгнул вниз. Если бы он не был Сумеречным охотником, Тесса подумала бы, что он упадет, или даже хуже, но все было иначе, он проворно приземлился на ноги и побежал, проталкиваясь среди скопления носильщиков, пассажиров, аристократично путешествующих на север на уик-энд со своими массивными стволами и охотничьими собаками на привязи, газетчиков и карманников, уличных торговцев и всех других людей, движущихся по роскошному вокзалу.
Джем был на ногах, протянул руку к двери, но отдернул ее назад и посмотрел на Тессу, и она увидела выражение на его лице, выражение, которое говорило, что он понял, что если он побежит за Уиллом, она не сможет последовать за ними. Он пристально посмотрел на нее, запер дверной замок и погрузился в сидение напротив нее, пока поезд не остановился.
— Но Уилл… — начала она.
— С ним будет все хорошо, — сказал Джем с убежденностью. — Ты знаешь, какой он. Иногда он просто хочет побыть один. И я сомневаюсь, что он захочет принять участие в пересказывании сегодняшнего испытания Шарлотте и другим. — Она по-прежнему не отводила глаза от него, тогда он мягко повторил: — Уилл может сам о себе позаботится, Тесса.
Она подумала о мрачном взгляде Уилла, когда он говорил с ней, еще более удручающем, чем Йоркширские болота, которые они оставили позади себя.
Она надеялась, что Джем прав.
Глава 7. Проклятие
Сирот проклятье с высоты
Свергает духа в ад;
Но, ах! Проклятье мертвых глаз
Ужасней во сто крат!
Семь дней и семь ночей пред ним
Я умереть был рад.
Сэмюэл Тейлор Колридж,
«Сказание о старом моряке»
Магнус услышал звук открывающейся парадной двери и последовавший за ним гул повышенных голосов, и сразу подумал — Уилл. И удивился, что подумал об этом. Сумеречный охотник начинал становиться похожим на надоедливого родственника, думал он, переворачивая страницу книги, которую читал — «Разговоры Люциана с Богом». Камилла пришла бы в ярость, узнав, что он загибал страницы ее фолианта. Она была тем человеком, чьи привычки знаешь хорошо, но не можешь изменить. Чье присутствие ты узнаешь по звуку туфель в коридоре. Та, кто не стеснялась спорить с лакеем, когда ему был отдан приказ говорить всем, что тебя нет дома.
Дверь в комнату распахнулась, на пороге стоял Уилл, который выглядел наполовину триумфально, наполовину несчастно.
— Я знал, что ты здесь, — огласил он, когда Магнус выпрямился на диване, и опустил ноги на пол. — Теперь можешь сказать этой летучей мыши-переростку, чтобы он перестал висеть у моего плеча? — Он указал на Арчера, человека Камиллы и временного лакея Магнуса, который, в самом деле, оставался не замеченным стоя за Уиллом. Его лицо выражало неодобрение, но с другой стороны оно всегда выражало неодобрение. — Скажи ему, что хочешь меня видеть.
Магнус отложил свою книгу на стол рядом с ним.
— Но, возможно, я не хочу видеть тебя, — разумно заметил он. — Я сказал Арчеру не впускать никого, а не никого кроме тебя.
— Он угрожал мне, — сказал Арчер своим шипящим нечеловеческим голосом. — Я должен сказать моей госпоже.
— Ты делаешь это, — сказал Уилл, но его глаза были обращены к Магнусу, голубые и тревожные. — Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.
Пропади ты пропадом мальчик, подумал Магнус. После утомительного дня, проведенного над очисткой блокирующего память заклинания для члена семьи Пенхаллоу, он хотел только отдохнуть.
Он перестал прислушиваться к шагам Камиллы в гостиной, или ожидать её сообщения, но он все еще предпочитал эту комнату другим — эту комнату, где ее прикосновение, казалось, зацепилось за шипастые розы на обоях, за слабый аромат, который поднялся из драпировок. Он надеялся провести вечер у огня — с бокалом вина, книгой и будучи оставленным в полном одиночестве. Но сейчас перед ним был Уилл Херондейл, чье лицо выражало боль и отчаянье, ожидающий помощи Магнуса. Он был действительно готов сделать что-либо из-за раздражающего импульса милосердия, чтобы помочь тому отчаянию, подумал Магнус. Из-за этого и его слабости к голубым глазам.
— Очень хорошо, — ответил он, мученически вздохнув. — Ты можешь остаться и поговорить со мной. Но я предупреждаю, я не вызову демона. Не до того, как я поужинаю. Если у тебя не появятся веские доказательства.
— Нет. — Уилл с нетерпением вошел в комнату, закрыв дверь перед Арчером. Он вернулся к двери и закрыл ее на ключ для большей надежности, а затем подошел к камину. Снаружи было холодно. Видимый кусочек окна не закрытый занавесками показывал площадь, погружающуюся в чернеющие сумерки и опавшие листья, шумящие на тротуаре от порывов ветра. Уилл снял перчатки, положил их на камин и вытянул свои руки над пламенем. — Я не хочу, чтобы ты вызывал демона.
