тяжких телесных повреждений.
– Зачем ты тут? – требовательно взглянула она на послушника, смахивая его ладонь с плеча.
– Я так виноват перед тобой, моя прекрасная Бэль, – вернуть ладонь на плечо Йоханнес не решился, зато подхватил руку, чтобы поднести к губам.
Спорить Снежана не собиралась: что виноват, то виноват. Но явился-то зачем? Прощения просить?
– Как ты сюда пробрался?
– Лучше не спрашивай, Бэль, мне пришлось… пойти на многое… – Йоханнес замялся, – лучше не спрашивай.
– Ты хоть понимаешь, что тебя снова посадят в карцер за то, что сбежал из обители и проник во дворец?
– Пусть! – твёрдо произнёс Йоханнес. – Я готов на любые страдания, лишь бы помочь тебе, Бэль. Я так виноват перед тобой, – покаянно склонил он голову.
– Чем же ты мне поможешь?
– Верну назад.
– Как? – затеплившаяся призрачная надежда заставила резко сесть на постели.
– Проведу обратный ритуал.
– Разве это поможет?
Снежана помнила слова Магистра о том, что записи на листке послушника никакого отношения к перемещению между мирами не имеют.
– Поможет.
– Нет. Твой ритуал для привлечения видений, а я живая, как видишь.
– Вижу, – он прерывисто вдохнул и вновь осмелел настолько, что провёл ладонью по плечу. – Когда отбывал покарание в карцере, я всё время думал о тебе. Представлял… – Йоханнес смутился. – Но не только. Я думал, почему появилась ты, а не видение. И понял, что в записи вкралась ошибка. Это вполне возможно. Информация о ритуале кочует из обители в обитель, переписывается иногда с истёртых уже листов, иногда записывается на слух.
Снежана тоже допускала такой вариант. Ещё с самого начала она полагала, что или сам Йоханнес что-то напутал, или ему достался листок с искажёнными записями.
– Надо провести ритуал – в точности все те же действия, только в обратной последовательности – и ты вернёшься туда, откуда я тебя перенёс. Ты хочешь домой, моя прекрасная Бэль?
– Ещё как! – вцепилась в его руку Снежана.
Попасть домой. В цивилизацию. Где никто не кинет на тебя косой взгляд, лишь за то, что у тебя тёмные волосы. Где женщинам не талдычат с презрением, что ты не можешь быть целителем, потому что женщина. Где Света, соседка по комнате, уже наверно с ума сходит, куда девалась Снежана. А профессор Стародубцев уже влепил неуд по общей хирургии за то, что пропустила зачёт… Как же Снежана тоскует по дому! Как нестерпимо до жжения в груди хочет вернуться!
– У меня всё готово, Бэль. Я могу начать прямо сейчас.
Что если у Йоханнеса получится? Надежда билась участившимся пульсом в висках. Попытка – не пытка.
– Начинай!
Он глянул на неё чуть затуманенным взглядом. Прошептал нерешительно:
– Можно, прежде чем начать, попросить тебя об одном?
Она кивнула.
– О поцелуе… – даже в полумраке Снежана разглядела, как щёки Йоханнеса залила краска. – Потом, когда меня снова покарают, я буду вспоминать его, и он будет служить мне утешением.
Ради того, чтобы вернуться домой, Снежана была готова не то что Йоханнеса поцеловать, а хоть чёрта лысого. Она положила ему руки на плечи. Он вздрогнул от этой простой ласки, напрягся, затаил дыхание.
Снежана целомудренно коснулась губами его губ. Но ему хватило и этого. Он чувственно застонал. Закрыл глаза – пережить и запомнить сладостный миг.
Она дала ему пару секунд, потом отстранилась.
– Какая ты невыносимо желанная, моя прекрасная Бэль, – с благоговением и мучительной тоской выдохнул Йоханнес. – Я буду скучать по тебе.
Он поднялся с кровати и достал какой-то флакончик из кармана штанов. Сейчас начнёт ритуал?
– Ты готова?
– Подожди, – остановила его Снежана.
Не только Йоханнес будет скучать по ней. Есть ещё один человек в этом мире, который тоже не останется равнодушным, если Снежана бесследно исчезнет. Крайдан. И хоть у него всё налаживается – он помилован королём и получил шанс вернуться к счастливой семейной жизни, но пропажа Снежаны вызовет у него тревогу. Ей не хотелось, чтобы хоть что-то омрачало его счастье.
– Йоханнес, я выполнила твою просьбу, обещай, что выполнишь мою.
– Всё, что пожелаешь, Бэль.
– Если у тебя всё получится, если я действительно после ритуала исчезну отсюда, найди способ дать знать Магистру Крайдану, что со мной всё хорошо – что я вернулась домой.
Слова прозвучали взволнованно. Йоханнес это заметил.
– Не тревожься, Бэль. Я ему всё передам.
Снежане хватило этого обещания. Она чувствовала, что для Йоханнеса подвести её – смерти подобно.
– Начинай! – скомандовала она. – Что мне делать?
– Просто ляг и расслабься. Не противься тому, что будет с тобой происходить.
Она послушалась. Откинулась на подушки. Правда, расслабиться не получалось. Волнение только нарастало. Сердце неслось в гипертоническом ритме. Неужели кошмар последних дней скоро прекратится?
Йоханнес взболтал жидкость во флаконе и открыл его. Капнул каплю на указательный палец. Начал чертить им в воздухе руны – прямо над Снежаной, в нескольких сантиметрах. Он что-то шептал на незнакомом языке. Слова сливались в монотонный гул. В них слышался шелест листьев, шорох трав, дыхание ветра.
Всё внимание Снежаны непроизвольно сконцентрировалось на пальце, выводящем сложные знаки. Голос продолжал нашёптывать бесконечную напевную потустороннюю вязь звуков:
– Ме-си-саванта сэспания-вита аномато-эвира-эсттомиус…
Ей начало казаться, что она засыпает. Картинка перед глазами расплывалась, бледнела, исчезала… Но вдруг палец коснулся лба и начертил на нём руну. Снежану резко затошнило, стало нечем дышать, и в следующее мгновение она отключилась…
Глава 39. Трудно быть одиночкой
Глава 39. Трудно быть одиночкой
– Госпожа Анабель, – чей-то робкий голос вырвал из темноты забытья. – Госпожа Анабель, прошу извинить, что потревожила, но уже время завтрака.
Снежана открыла глаза и непонимающе уставилась на девушку в чепце и переднике. Чувствовала себя компьютером в процессе загрузки – потребовалось время прежде, чем поняла, где она и кто перед ней. Эту девушку приставили к Снежане прислугой. Кажется, её зовут Гриза. Горничная смотрела нерешительно:
– Помочь вам одеться к завтраку?
Выходит, Снежана проснулась ровно там же, где и заснула? Ничего у Йоханнеса не получилось. Э-эх! Прав был Крайдан – этот ритуал абсолютно бесполезен. Просто способ ввести в транс. Теперь Снежана даже уверена до конца не была – не приснилось ли ей всё это: и Йоханнес, и ритуал, который он провёл. Голова соображала туго.
