Читаем без скачивания И вот пришел ты - Клейпас Лиза

Лили в уме перебирала пожилых мужчин, с которыми нередко садилась за ломберный столик, флиртовала и поддерживала дружеские отношения. Лорд Харрингтон, например, веселый краснолицый пузан. Или Артур Лонгман, всеми уважаемый адвокат. Внешне он довольно непривлекателен — крупный нос, безвольный подбородок, впалые щеки, — но у него добрые глаза, и он очень достойный человек. Оба они довольно прозрачно намекали на свои теплые чувства к ней. Она может взять одного из них в покровители. Нет сомнения в том, что ее будут лелеять и щедро вознаградят. Однако ее жизнь круто изменится. Иные двери, которые все еще открыты для нее, закроются навсегда. Она станет дорогой шлюхой — да и то только в том случае, если повезет. Судя по ее опыту с Джузеппе, она может оказаться непривлекательной в постели, и никто не захочет ее содержать.

Лили подошла к лошади и прижалась лбом к ее теплой шее.

— Я так устала, — прошептала она.

Устала и истосковалась. У нее почти не осталось надежды на возвращение Николь. Ее жизнь превратилась в бесконечные поиски денег. Нельзя было так много времени тратить на этот вздор с Пенни, Заком и Алексом Рейфордом. Может случиться, что ей придется заплатить дочерью за промедление. Зато события последней недели отвлекли ее, иначе она сошла бы с ума.

Начался дождь, первые капли упали ей на волосы. Лили закрыла глаза и подняла голову. По ее лицу потекли холодные струйки воды. Внезапно она вспомнила, как купала Николь. Малышка с удовольствием шлепала по воде ручками.

«Смотри, что ты наделала! — смеялась Лили. — Как ты посмела обрызгать маму, ты, маленькая хитрая уточка…»

Лили упрямо стерла с лица воду и слезы и расправила плечи.

— Это всего лишь деньги, — проговорила она. — Я их не раз добывала. Добуду и сейчас.

Часы пробили девять. Алекс смотрел на них уже целый час. Это была бронзовая скульптура, изображавшая скромную пастушку, искоса поглядывающую на благородного господина, который протягивал ей букет цветов. В спальне Лили властвовала атмосфера женственности: светлые стены цвета морской волны украшала изящная лепнина, на окнах красовались розовые шелковые шторы, мебель была обита бархатом. Увиденного — пусть и мельком — вполне хватило Алексу для того, чтобы заключить, что дом Лили очень отличается от его мрачного, величественного, обставленного в истинно мужском духе жилища. Создавалось впечатление, что, оборудуя спальню, Лили дала волю своей женственности, которую не проявляла в другой обстановке.

Когда стих последний удар, дверь спальни распахнулась. Появился дворецкий. Кажется, его звали Бертон.

— Доброе утро, сэр, — невозмутимо сказал Бертон. — Полагаю, вы хорошо провели ночь?

Алекс бросил на него уничтожающий взгляд.

После ухода Лили он на долгие часы остался один, в полной тишине. Прежде все свободное время он посвящал делам, дабы отвлечься. Работал, ездил верхом, посещал светские приемы, пил, спал с женщинами — он пользовался всевозможными способами, чтобы убежать от своих мыслей. Лили же вынудила его встретиться лицом к лицу с тем, чего он больше всего боялся. Осмелев под покровом мрака, на него, как хищники, набросились воспоминания и принялись терзать его сердце.

Сначала у него в душе поднялась страшная сумятица чувств — гнев, страсть, сожаление, тоска. Никто никогда не узнает, что он пережил за эти часы уединения. И никому не нужно знать об этом. Важно то, что вскоре все чувства упорядочились и в голове прояснилось. Он никогда не встретит Каролину в образе другой женщины. Она навсегда осталась в прошлом. Довольно скорби, довольно призраков. Что же до Лили… Он много размышлял о том, как поступит с ней. Ближе к утру он погрузился в тяжелый, как темный бархат, сон.

Дворецкий подошел к кровати. В руке у него был ножичек.

— Вы позволите, сэр? — осведомился он, указав на веревки.

Алекс не верил своим глазам.

— О, конечно, — с иронией ответил он.

Дворецкий ловко перерезал тонкую витую веревку.

Первой была освобождена правая рука. Поморщившись от боли в онемевших мышцах, Алекс положил ее на грудь и принялся наблюдать за тем, как Бертон режет веревку на левой руке.

Алекс вынужден был признать, что Бертон очень колоритная личность. У него была весьма благообразная внешность: красивая, тщательно расчесанная борода, величавость в осанке, умный взгляд. И ко всему этому следует добавить безукоризненную почтительность.

Требовалась огромная выдержка, чтобы не превратить ситуацию в пошлый фарс, и Бертон освобождал пленника так же стоически, как если бы разливал чай или чистил шляпу.

Когда Бертон увидел покрытые ссадинами запястья Алекса, его брови дрогнули — наверное, это должно было выражать тревогу.

— Милорд, я принесу мазь для ваших рук.

— Нет! — рявкнул Алекс. — Вы сделали достаточно.

— Да, сэр.

Алекс со стоном сел и подвигал затекшими ногами.

— Где она?

— Если вы спрашиваете о мисс Лоусон, сэр, я не имею представления о ее местопребывании. Мне приказано напомнить вам, что мистер Генри находится в заведении мистера Крейвена.

— Если с ним что-то случилось, вы будете отвечать в той же степени, что и мисс Лоусон.

Выражение лица Бертона не изменилось.

— Да, сэр.

Алекс удивленно покачал головой:

— Если бы она попросила, вы бы помогли ей убить кого-нибудь, верно?

— Она никогда не просила об этом, сэр.

— И все же, — настаивал Алекс, — если бы попросила?

— Как моя хозяйка, мисс Лоусон имеет полное право рассчитывать на мою преданность. — Бертон почтительно посмотрел на Алекса. — Вам принести газету, милорд? Кофе? Чаю? На завтрак мы можем подать…

— Для начала прекратите вести себя так, будто это обычное дело… или это действительно не первый раз? Неужели в вашем доме вошло в обычай предлагать завтрак гостям, которые всю ночь провели привязанными за руки и за ноги к кровати?

Бертон задумался.

— Вы первый, лорд Рейфорд, — наконец, не скрывая своего нежелания рассказывать о частной жизни Лили, признался он.

— Проклятие, какая честь для меня! — Алекс осторожно потер то место на макушке, куда пришелся удар бутылкой, и обнаружил внушительную шишку. — Я приму порошки от головной боли. Начнем с того, что она задолжала их мне.

— Да, сэр.

— И пусть мой кучер подаст фаэтон. Надеюсь, вы с мисс Лоусон не привязали его к дверце денника или к коновязи?

— Нет, сэр.

— Бертон… так вас, кажется, зовут? Давно вы служите у мисс Лоусон?

— С тех пор как она вернулась в Лондон, милорд.

— Каково бы ни было ваше жалованье, я удвою его, если вы согласитесь работать у меня.

— Благодарю, лорд Рейфорд. Я польщен, но вынужден отклонить ваше лестное предложение.

В Алексе вспыхнуло любопытство.

— Почему? Господь свидетель, Лили превратила вашу жизнь в ад. Зная ее, я подозреваю, что это еще не самая сумасбродная ее выходка, в которые она втянула вас.

— Боюсь, что так, милорд.

— Тогда почему вы отказываетесь?

— Мисс Лоусон… необычная женщина.

— Некоторые называют ее взбалмошной, — сухо проговорил Алекс. — Скажите, чем она заслужила такую преданность?

Всего на мгновение Бертон сбросил непроницаемую маску, и его глаза заметно потеплели.

— Мисс Лоусон наделена сострадательной душой, милорд, и отличается удивительной непредвзятостью. Когда два года назад она приехала в Лондон, я служил у одного человека, который в пьяном состоянии становился очень жестоким. Однажды, напившись, он поранил меня бритвой. В другой раз он вызвал меня к себе и потрясал заряженным револьвером у меня перед носом, грозя пристрелить.

— Черт! — Алекс с интересом разглядывал дворецкого. — Почему вы не поискали другое место? Такой дворецкий, как вы…

— Я наполовину ирландец, милорд, — тихо ответил Бертон. — Большинство хозяев требуют, чтобы их слуги принадлежали к англиканской церкви. Я же к ней не принадлежу. Это, а также мое ирландское происхождение, хотя и не столь очевидное, лишили меня возможности работать в достойных английских семьях. Так я оказался в очень трудном положении. Узнав об этом, мисс Лоусон предложила мне место и назначила мне жалованье более высокое, чем прежнее, хотя она знала, что я соглашусь и на меньшее.