Они спустились с дюны, прошли сквозь душистую и цветущую рощу и вступили на террасу, усыпанную белыми лепестками магнолии.
В просторной гостиной, выходившей распахнутыми окнами-дверями на море, был накрыт небольшой стол, в изящных подсвечниках стояли высокие белые свечи. Кэти вытаращила глаза.
— Брюс, а кто это все сделал? Двое из ларца?
— Ну... почти. Твоя комната налево по коридору. Располагайся, поброди по дому. Кэт, ты извини, честно говоря, я впервые в жизни стесняюсь и робею, как мальчишка.
Комната была такой же, как гостиная, — просто обставленная и светлая. Кровать, тумбочка, встроенный шкаф и пара стульев. Тростниковые циновки на белоснежных досках пола. Длинные белые занавески, лениво колышущиеся на вечернем ветерке.
Странно, Кэти никогда не любила белый цвет — он напоминал ей больницу. Но в этом доме невозможно было представить ничего иного — только гладко оструганная древесина и белый цвет.
Кэти разулась и вышла на террасу. Села, спустила ноги, поболтала ими в воздухе. Внизу плескались волны. Пахло магнолиями.
Брюс неслышно опустился рядом, нашел ее руку, крепко сжал тонкие пальчики. Они сидели и смотрели, как солнце тонет в море. Не сводили глаз с горизонта — словно боялись взглянуть друг на друга.
А потом Брюс притянул Кэти к себе, и она прильнула к его плечу, спокойно и смело положила голову ему на грудь.
Небо стало темно-синим, бархатным, бездонным. Аромат магнолий стал оглушающим...
Накрытый стол в ту ночь им так и не понадобился.
Эпилог
Аэробус мерно и чуть слышно гудел, на экране телевизора беззвучно, но страстно пела оперная дива, улыбчивые стюардессы то и дело заглядывали в салон для «випов». Кэти Спэрроу сладко спала, положив голову на плечо Брюсу Блэквуду. Сам Брюс сидел и смотрел в пустоту, на губах блуждала нежная улыбка. Он напряженно просчитывал свои действия на ближайшие пару недель. Это было важно — просчитать, потому что дел предстояло много. Самое неприятное из них — встреча с партнерами в Лондоне. Впрочем, как посмотреть. Их, партнеров, ждет сюрприз. Потом — пережить несколько неприятных минут разговора с Пру Пилбем, а уж после этого — домой, в Соммер-сетшир, в поместье Блэквуд-хаус. Надо все подготовить, отдать необходимые распоряжения — и гнать обратно в Сидней. Борнео подождет. Теперь все может подождать.
Он ощущал то же, что испытывает бегун на марафонскую дистанцию, который еще не израсходовал всех сил, а заветная ленточка финиша неожиданно оказалась перед самым носом. Или еще лучше — пловец, которого после долгого плавания по морю выбросило на райский остров, где уже все готово к его встрече...
После недели, проведенной с Кэти в доме на острове, Брюс был абсолютно счастлив. Все встало на свои места, пазл сложился, и больше не нужно было никуда мчаться, ничего не требовалось доказывать — просто счастье оказалось совсем рядом. Вот оно, лежит в кресле и мирно посапывает, а темные локоны разметались по плечам.
Он не шевелился уже три часа — с тех пор как Кэти удобно примостилась у него на плече и заснула. Он не хотел ее тревожить. Ему страшно нравилось, как она спит.
Брюс вдруг очень отчетливо представил себе всю свою будущую жизнь — и тихо рассмеялся от счастья.
В Сиднее было пасмурно, лил холодный дождь, и Джон Марлоу невозмутимый и предусмотрительный, накинул на плечи Кэти теплый плащ. В машине Брюс просмотрел почту на ноутбуке, ответил на пару звонков и повернулся к Кэти.
— Спэрроу, ты поезжай домой и отоспись.
— Босс, у меня такое ощущение, что я все время сплю. Надоело! Хочу поработать.
— Да? Странно... Что ж, глупость должна быть наказуема. С завтрашнего дня поработаешь недельку в офисе. Я улечу...
— Как это? Без меня?
— Без тебя, без тебя. У меня встреча в Лондоне, там я разберусь сам. Поживи оседлой жизнью — отвыкла небось?
Кэти рассмеялась легко и звонко.
— Да, боюсь, буду скучать по перелетам. Так я и не видела толком Австралии...
— Ну, все впереди. Большой Коралловый ждет нас. Весной поедем к высоколобым океанографам, на биостанцию. Увидишь, что такое рай.
— В раю-то я уже была...
Он тогда не обратил внимания на ее слова — а стоило бы.
Брюс улетел, и Кэти тут же сделалась очень деловой и собранной. В течение двух дней она привела все свои дела в идеальный порядок, по каждому пункту расписав подробные разъяснения. Убралась в квартире. Упаковала чемодан — тот самый, старый и тяжелый, с которым полтора месяца назад — с ума сойти, совсем недавно! — прилетела в Сингапур...
Наступил самый сложный момент. Ей нужно было переговорить с двумя людьми: с Мэри Смит, у которой в компьютере имелись все данные по медицинской страховке, и с Линдой Клоуз, топ-менеджером «Блэквул корпорейшн».
Это была страшная битва, но Кэти ее выиграла. Мэри согласилась отойти от служебного компьютера буквально на пять минут — и за это время все данные на Кэтрин Анжелу Мойру Спэрроу просто исчезли из папки с файлами сотрудников.
С Линдой было сложнее. Всегда улыбчивая и приветливая, она мгновенно превратилась в «железную леди», едва услышала то, о чем попросила ее Кэти.
— Ты с ума сошла или как?
— Линда... все уже решено.
— Да решай ты все, что угодно, но пойми — я не могу!
— Почему? Это же простая вещь.
— Кэт, я не самоубийца.
— Можно подумать, все сотрудники всех предприятий о своем увольнении извещают босса лично.
— Ты — не все. Ты — его личный секретарь и помощник. Черт возьми, ты обладаешь конфиденциальной информацией, если уж на то пошло!
— Я тебе дам подписку о неразглашении.
— Естественно, дашь! Дело даже не в этом — Брюс меня убьет! Все знают, как он к тебе относится...
Линда резко замолчала, словно сообразив, что сболтнула лишнее. Кэти грустно усмехнулась.
— Поняла наконец? Да, именно поэтому я и увольняюсь. И прошу тебя, помоги мне сделать это легче и спокойнее... для всех. Подойди к вопросу формально — только и всего. Просто уволь наемного работника. Не Кэти — секретаря-референта мисс Кэтрин Спэрроу.
Линда несколько секунд смотрела Кэти в глаза, потом быстро придвинула к себе ее заявление и стремительно расписалась в углу. Опустила голову и негромко сказала:
— По-человечески я тебя понимаю и уважаю твое решение. Но по-женски... мне кажется, ты совершаешь ошибку. Большую ошибку!
Кэти вздохнула — не с тоской, а с облегчением.
— Возможно, и даже скорее всего. Но это — моя ошибка.
Особняк на Кавендиш-плейс в Лондоне всегда напоминал Брюсу кремовый торт — уж очень много наяд, цветочков и загогулин на фасаде. Однако сегодня ему было не до архитектурных изысков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
